Не дожидаясь ответа, секретарша вежливо кивнула в сторону одиноко сидящего мужчины лет тридцати с пухлой папкой в обнимку. Тот бодро подскочил с места и ринулся в кабинет, оставив Васильева наедине с собственными мыслями. Но не прошло и пятнадцати минут, как он вышел, раздражённо уткнувшись в свои бумаги, по-видимому пытаясь отыскать недостающие документы.
Васильев вновь поднялся, порываясь устремиться внутрь, но его вновь остановил голос секретарши.
- У Александра Петровича Перерыв. С 13.15 по 13,35
- Как так? – возмутился Васильев. - Даже Торопов не имел привычки прерывать деловые встречи. Наоборот, он частенько решал вопросы за чашкой кофе и рюмкой хорошего коньяка.
- У Александра Петровича перерыв. Я не могу его беспокоить…
- Я позвоню, он примет, - бросил Васильев и набрал номер шефа. Но мобильник молчал. Абонент находится вне действия сети. Вполголоса выругавшись, он вновь принялся просматривать папку кадрового резерва.
Видеозапись, файл датирован 23 июля 2007 (изъята из сейфа службы безопасности и приобщена к делу об убийстве Торопова 25 августа 2007)
Солнце с трудом пробивалось сквозь серебристую кольчугу жалюзи, высвечивая угнездившегося в кресле мужчину. Он казался спокойным, даже расслабленным, но в его посадке, в каждом движении чувствовалась внутренняя собранность залегшего в засаде тигра. Взяв со стола пачку, он вытянул из неё сигарету и поджёг. Разглядывая радостно пляшущий на конце оранжевый конус, он настороженно всматривался в мигающий экран компьютера. На голубоватом поле тускло посверкивал индикатор загрузки.Ещё несколько секунд, и на мониторе высветилось изображение кабинета.
- Посмотрим, - пробормотал мужчина и переключил камеру. Вместо массивного, заставленного книгами и папками шкафа возникло изображение сидящего в кресле мужчины. Несколько минут он перебирал бумаги, настороженно поглядывая на часы. Затем встал и вышел в соседнюю комнату. Мгновение, и он вернулся. Без пиджака, с закатанными до локтей рукавами и полотенцем в руках. Вытершись, отложил полотенце и вновь облачился в пиджак. Затем пригнулся, вытащил из внутреннего кармана небольшой ключ и открыл ящик стола и достал оттуда небольшой свёрток. Развернув его, вынул разукрашенный восточными узорами коврик и тёмно-зелёную шапочку типа ермолки. Мужчина в кресле оживился. Отпил кофе из стоящей рядом чашки, затянулся и выпустил в воздух серую дымную струю. Затем ещё раз. Человек на экране расстелил на полу коврик и стал на него босыми ногами.
Ещё глоток кофе. Человек на экране поднял ладони до плеч, а затем сложил руки на животе и замер на несколько минут. Звуковая запись зафиксировала иностранные слова.
На лице его читалась отрешённость и сосредоточенность. Затем наклонился, упершись в колени ладонями, выпрямился и вновь наклонился, на этот раз, припадая лбом к ворсу ковра.
- Отлично, - вполголоса произнёс сидящий в кресле мужчина, пригубив очередной глоток кофе.
- Рано, - голос мужчины в кресле был тих, но отчётливо различим. - Слишком рано. Месть должна быть холодной. Ей надо вызреть. А пока подсечь его и посадить на крючок. Да так, чтобы не сорвался. Не ускользнул
Отставив в сторону допитую чашку, мужчина встал и подошёл к кофемашин вновь уселся и принялся наблюдать за экраном. Человек в мониторе продолжал повторять странные телодвижения, произнося слова на непонятном языке. Затем сел на коврик, вытащил из внутреннего кармана миниатюрную книжечку, раскрыл её, и на видеокамере высветились диковенные буквы. Ещё несколько минут, и он встал, снял ермолку. Затем обулся, свернул коврик и убрал свёрток в ящик. Теперь он выглядел европейцем. Настоящим, до мозга костей.
13.30
Васильев вошёл в кабинет. Взор генерального скользнул по его лицу и уставился[v3] куда-то в пространство над его правым плечом.
- Ну что там?
- Как вы просили, - отозвался Васильев. Перемена настроения начальника породила в его душе надежду. . На мгновение вспыхнув в мозгу, луч надежды тотчас упёрся в глухую стену реальности. Все предложения по изменению штатного расписания уже были сделаны им в письменной форме. С обоснованием каждой из согласованных с партнёрами кандидатур и приложением необходимых документов. Так что пути назад не было. Если только…
Завозившись в папке, он перепрятал в конец несколько личных дел.
- Простите. Забыл самое главное.
- Тогда обсудим второстепенное, - ухмыльнулся генеральный, воззрившись прямо ему в лицо. –
Васильев выкладывал дела, вглядываясь в написанные им строки, пытаясь отыскать в этой бесконечной череде букв ошибки. Наконец сердце радостно захолонуло.