- Да. Друг, - отозвался полковник.
Голос его постепенно обретал твёрдость.
– И учитель. Он учил меня арабскому языку. На курсах.
Сергей Сергеич молчал, и в душе Шихалиева закопошились осторожные, предусмотрительные гадюки. Кто тянул его за язык? А ведь он мог навредить себе своим внезапным признанием? Может, стоило поехать. Сделать вид, что ничего не произошло, изобразив монументальную, строгую и чистую власть перед бывшим другом. Мысленно содрогнувшись, полковник отогнал от себя нахлынувшее было наваждение.
- Он учил меня вере… Я не могу.
- Не гони коней, Амирджан, - неожиданно прервал его Сергей Сергеич. – Можешь верить во что хочешь, лишь бы в рамках закона. А без тебя тут ребята дров наломают. Им что мусульманин, что террорист – одна малина. А здесь тонкость нужна. Понимание. В смысле, где истина, а где… В общем, собирайся и приезжай. Считай, это приказ. И другу своему так больше поможешь. А то прыгнуть в кусты любой может. А ты попробуй, отличи зёрна от плевел.
- Но может…
- Это приказ, - мягкие интонации в голосе Сергей Сергеича сменились металлом.
- Слушаюсь, - привычно отозвался полковник, в душе продолжая клясть себя за малодушие.
Сергей Сергеич замолчал, будто обдумывая что-то. Шихалиев явственно ощутил подступающую к горлу дурноту. Он – и вдруг в квартире Наиля, на Текстильщиков. Там, где не раз бывал в юности. Обыск. Крепкие молодчики, копающиеся в вещах и книгах Наиля… Нет. Так не пойдёт. Надо отказаться. Любой ценой. Но Сергей Сергеич не сдавался: - В помощь парнишку дам. Из наших. Отдел борьбы с терроризмом. Толковый пацан. Подстрахует, если слабину дашь. Опять-таки, отказаться сможешь, если не потянешь. Ведь здесь главное - палку не перегнуть. Без такого как ты нельзя. Язычок пламени лизнул сигарету и исчез в дуле пистолета-зажигалки. К потолку потянулся голубоватый дымок. Шихалиев затянулся. На душе по-прежнему было муторно. - Хорошо - Полчаса тебе на сборы и на дорогу. Ребятам на квартире дам распоряжение, чтобы без тебя ничего не трогали.
Бесконечность в трубке отозвалась длинными, тревожащими гудками. Перед глазами стояло лицо Наиля. Белобрысый, с ниспадающей на глаза чёлкой и ясными голубыми глазами. Отчего-то странно похожий на Иванова. Когда-то он был его учителем, а теперь… Бывшие друзья по разные стороны… Отказаться… Другого выбора нет… Шихалиев вновь втянул ароматный дымок. Выдохнул. Стряхнул пепел. Мысли постепенно прояснялись. А, может, Сергей Сергеич прав? Наиль задержан, в квартире обыск… Он ничего не может изменить. Но смогут ли ребята из ФСБ отличить мусульманина от экстремиста? Определить тонкую грань между богословским дискурсом о сущности джихада и терроризмом? А квартира, где взяли араба? Ведь она тоже зарегистрирована на имя Агаева. Может, Наиль просто запутался? Заблудился в тенетах мудрёных теологических диспутов? Как он сам и ещё многие другие… Пепел осыпался с догорающей сигареты. Разобраться. Во всём. Именно это он должен сделать. Понять Наиля. В чём он был прав, в чём ошибался. Связаться с имамом. Если надо – пусть хоть весь ДУМ (духовное управление мусульман) привлекают. А статья… Понятно, что Наилю статья светит по любому. Но может, убедить его сотрудничать со следствием? Смягчить приговор? Упирать на искренность заблуждения? На раскаяние? К тому же… Шихалиева вдруг осенило. Все дела, что он вёл сейчас, были связаны между собой невидимой нитью. Смерть Торопова, и дело парня из обезьянника, и Наиль, и даже его собственный пропавший племянник… Его, Шихалиева, прошлое… Почему-то вспомнились слова имама из проповеди. «Имам с минбара (кафедра для проповеди в мечети) ведёт бой с шайтаном. Он тем сильнее, чем больше его поддерживают люди. Если имам слаб, то он не сможет победить» (авторский пересказ подлинных слов одной из проповедей, декабрь 2012, абсолютную дословность автор поручиться не может). Добро и зло… Два лица одной веры – истинное, светлое и сотканное из человеческих заблуждений, искажённое ухмылкой зла. Искажённое намеренно, чтобы показать людям – вот, смотрите, это настоящий ислам. Религия зла. Религия терроризма. Именно так считают многие парни из ФСБ. Они не поймут, не разберутся. Сергей Сергеич прав. Он должен. Именно это – настоящий джихад. Его личный джихад… Окурок догорел. Подполковник ткнул бычок в пепел. Поднялся с кресла, Застегнул пиджак. Взял со стола мобильник, набрал номер. – Еду… - Отпуск отменяется? – голос Никольского вернул Шихалиева к реальности. – Не волнуйтесь. Я позвоню Ларисе. Пусть её мама с Катей сегодня сидит, а у неё то салон красоты, то ногти, то ещё чего в этом роде.