- Спасибо, Стёпушка, ты уж прости меня, - в груди у полковника всё ещё тлели угли пожара, постепенно превращаясь в приторно-горький дым. – Друг юности, понимаешь? Лучший друг… Не по службе, поверь.
- Без проблем, полковник, - бодро кивнул Никольский. – Подменю. Как скажете.
Лена остановилась. Перед глазами ярко посверкивала вывеска универмага «Карусель». Рядом значилось «Приглашаем на работу». А это было актуально, и весьма. Ведь вчера её уволили. В очередной раз, без объяснения причин. Точнее, причину она знала, и очень хорошо. Её хиджаб. Но что в нём такого – особенного? Лицо открыто, улыбка всегда на месте. Вежлива, приветлива. Умеет поддержать разговор на любые темы. За исключением флирта и близких отношений, разумеется. Но и здесь не груба – отказывает вежливо и однозначно.
Двери раскрылись, приглашая в расцвеченный искусственными красками продуктовый рай. Лена шагнула вперёд. Главное – держаться уверенно. Вдох-выдох. Всё в руках Божьих. Тем более, что первым попавшимся ей сотрудником оказался её брат по вере. Дежурный по корзинам южанин, по-видимому, узбек.
- Салям алейкум, брат. Куда мне пройти по поводу работы?
Лицо парня выражало скорей сожаление, чем радость. Он скептически оглядел её с головы до ног и процедил
- Туда. Но если честно, шансов у тебя нет.
Лена равнодушно пожала плечами. Она давно уже выработала иммунитет к тем, кто не принимает женщин в хиджабах. Жаль только, что и мусульмане становятся на их сторону. И точно так же не верят в успех соблюдающей все установления сестры.
Бисмилляхи… - прошептала она. Нельзя впадать в грех отчаяния. Нельзя. Ведь «Если Аллах окажет вам помощь…»
Сидевшая за заветной дверью эйч-арша казалась вполне приветливой и к тому же ровесницей Лены. Чуть полноватая, в обтягивающей бюст чуть расстёгнутой белой блузке и тяжёлых браслетах на оголённых до плеч руках, она сосредоточенно печатала что-то за компьютером. Лена выдохнула, и вытащила из сумки документы. Эйч-ар взяла их и положила рядом с собой.
- На какую работу хотите?
- Я менеджер, - произнесла Лена, - но голос её то и дело дрожал, а к горлу, перекрывая дыхание, подступал сухой комок. Забыв о всех рекомендациях преподов по менеджменту персоналом, она растерянно глядела на эйч-ара и понимала, что выглядит в высшей степени непрезентабельно.
.- На любую могу. Продавец, уборщица… Мне очень нужно…
Слёзы подступали к глазам, наворачиваясь и изливались наружу.Лена чувствовала, как горячие дорожки текут по щекам и затекают в рот солёными ручейками.
- Простите….
- Не волнуйтесь, пожалуйста.
Эйч-арша проглядела диплом и взялась за приложение. И без того узкое лицо её вытянулось ещё больше.
- Экономический? С отличием? Спецкурс на филфаке, свободно английский, шведский, арабский? Почему вы так низко цените себя, девушка?
Лена грустно опустила глаза и дотронулась до платка
- Это? – рассмеялась эйч-ар.
Лена кивнула. Силой воли она заставляла себя читать про себя Фатиху, но мысли ошалело носились в мозгу, а к глазам, словно вражеская армия к оставшейся без защитников крепости, подступали слёзы.
- Вы нам подходите, - усмехнулась эйч-ар. – Поговорим о ваших служебных обязанностях.
- Опять некогда, - недовольно отозвался в трубке голос бывшей жены Никольского. Майор подавил вздох.
- Шеф поручение дал, - протянул он. – Так что прости, никак.
- Тебе всегда – как дочь, так очередное задание, - голос в трубке становился всё громче, срываясь в истерику. - А ещё называешь себя отцом! Хорошо, что я мать послушала, развелась.
- Значит всё-таки мать, - выдохнул Никольский. Он всегда подозревал, что в его разводе главную скрипку сыграла тёща – отчаянно молодящаяся дама шестидесяти двух лет.
- Да, мама. Ну и что?
Никольский отодвинул трубку от уха. Визгливые нотки в голосе бывшей немного притихли.
- И мама права. Зачем мне с таким, как ты, время терять? Нет дома ни днём, ни ночью. Через два дня заявишься, как загулявший котяра и бревном в постель. Из пистолета не разбудишь. Хоть бы зарплата была. А то слёзы кошачьи.
Из груди Никольского вырвался ещё один вздох. Он устал. От истерик и упрёков по телефону, от бодрых фоток в купальнике в компании подтянутых загорелых мачо, и от полного отсутствия возможности влиять на воспитание дочери.
- Ладно, - фыркнула она. – Попрошу Никки. Он поменяется на вечер.
Никольский вздохнул. Никки являл собою очередную пассию бывшей супруги и являлся майору в основном в её совместных постах в Фейсбуке и вконтакте. Несколько раз, улучив минутку, майор отрывался от служебных дел в поисках его собственных страничек. Но единственное, что ему удалось найти – страничку вконтакте годовалой давности с репостами совместных фоток.