Тихо пискнул мобильник, сообщая о прилетевшем послании.
- Папа. Мы внутри. Второй столик от окна. Справа от входа
- Идём – односложно отписался Никольский.
- Ты не один? – немедленно прилетело в ответ.
- Нет.
И всё-таки не стоило тащить с собой эту девицу. Был бы выбор…
Оставшиеся десять минут шли молча. Никольский – в размышлениях , а Багирова… Да кто знает, что было у неё на уме. Шла рядом и шла. Не до неё было майору. Стыд за минутную слабость и неприятные думы о том, что он, вообще-то, нарушил начальственное распоряжение и подвёл шефа. Всё это смешивалось в колюче-пьяный, липучий коктейль, раскалённым кактусом встающий поперёк горла. Единственной сладкой нотой казалась встреча с дочерью, но и тут негатив омрачал грядущий праздник. Ещё бы – лицезреть вживую досточтимого Никки, любовника его успешной бизнес-леди – ещё то удовольствие.
- Папка! – дочерний вопль огласил респектабельную площадку перед кафе. Немногочисленные сидевшие на улице посетители обернулись вслед вылетевшему из дверей воздушному созданию в розовых брюках и белом топе с рюшами и растрёпанными, но тем не менее тщательно завитыми локонами.
- Привет! - дочура метким снарядом метнулась к Никольскому и тотчас же запрыгнула на шею.
- Папка!
- Сашонок!
Никольский подхватил её. На мгновение прижал к груди, вдыхая запах дорогого шампуня, а затем, подхватив на руки, несколько раз крутанул вокруг себя, не обращая внимание на опешивших посетителей и официантов. Радостный визг огласил уличную веранду.
- Всё. Хватит. – Никольский поставил её наземь, но она, едва обретя устойчивость, тотчас заныла.
- Нет, ещё! Ещё!
- Я сказал хватит.
- Тогда пошли, - дочь протянула ему руку и потащила внутрь, мимо успевшей прихватить меню Багировой. На этот раз он вспомнил о ней как-то мельком, лишь скользнув по обнявшей внушительную папку фигурке. Скользнул. И взглядом, и мыслью.
Ники сидел в середине зала и брезгливо созерцал тающее разноцветье мороженного в оставленной Сашкой креманке. Отутюженный, холёный, будто вышедший из дорогого бутика. Манерный, но не настолько, чтобы сойти за гея. Но в общем-то, если отбросить эмоции, обыкновенный блондин. Более чем обыкновенный.
- Саша! - . недовольно протянул он, глядя на оживлённую девчонку. – Веди себя прилично.
- Погоди, Ник! Ещё немножечко. - отозвалась дочь и тотчас затараторила. - Меня мама к Никки пристроила. Ему на работу к трём. Я с ним поеду.
- И далеко ему на работу?
- В Шереметьево. Поедешь с нами?
По гладкому лицу Никки пробежала тень.
- Ну пап, давай, а!
Никольский промычал нечто невнятное.
- Ну ты видишь, - капризно пробурчал Никки. – Твой папа наверняка очень занят.
- Нет, пап, а?
В кармане назойливо затрещал телефон.
- Погоди.
Телефон умолк, сменившись писком смс. Никольский взглянул на экран. Ничего хорошего. В двух коротких словах Тетёхин сообщал ему, что старое угровское железо окончательно потонуло в мутных водах даркнета.
- Дядя?
В невинной улыбке Багировой мелькнула хитринка. Тоже мне дядя, кодекс ей в мозги. Скоро весь отдел Шерхана дядей называть будет. Да ну её.
- Тетёхин, - нехотя отозвался Никольский. - Накрылась техника. Идём покупать.
- А это кто? – неугомонная дочура переключилась на Багирову. Оставленная Никольским, она спокойно изучала меню и деловито беседовала с подошедшим официантом.