— Надо вывести людей, — сказал он Маркусу и тот прижал указательный палец к тому месту, где у обычного андроида находился диод.
— Нас раскрыли, бегите к выходам на третьем и четвертом этажах, прыгайте в воду и прячьтесь.
Послышались первые выстрелы, первые крики, мольбы о помощи и страхе. Оливии хотелось плакать от того, что она была так беспомощна, что ей ничего не оставалось делать, кроме как бежать за Коннором и Маркусом, пока мимо них летели пули, только чудом не попадая в них самих. Их было так много. Они безжалостно расстреливали андроидов и от того было еще больнее, потому что она знала, что Коннор теперь не просто андроид, он человек, которому она подарила себя и свое сердце.
Они остановились у пролома, готовые прыгать, но почему-то замедлились. Оливия быстро огляделась, отмечая всех приближенных Маркуса, насколько она могла судить по окрикам.
— Внизу осталась взрывчатка, если ее взорвать, корабль пойдет ко дну, — быстро говорил Маркус. — Вы сейчас же соберете всех людей и отправитесь в церковь, дождетесь меня там.
Норт, девушка-андроид с рыжими волосами покачала головой, вцепившись в его ладонь, в ее глазах отразилась вся боль и отчаяние, на которое только она была способна.
— Нет, Маркус. — Оливия закрыла глаза, когда услышала этот голос. Какой-то частичкой сознания она понимала, что он не сможет иначе. — Ты должен быть со своим народом, защищать его. Я привел сюда спецназ, значит, я и должен потопить этот корабль.
— Коннор, — шепнула Оливия, еле сдерживаясь от рыданий, она силой развернула его голову к себе, чтобы он смотрел ей прямо в глаза, — ты не можешь так поступить со мной.
— Со мной все будет в порядке, Оливия. — Коннор улыбнулся уголками губ, так, как умел только он, притянул ей в объятия и прижался губами к ее волосам. — Я буду осторожен. Маркус…
Коннор рванулся в обратную сторону, откуда они только что выбежали, и где раздавались множественные выстрелы. Оливия не сдержалась, зарыдала, крича его по имени, и только хотела бежать за ним, как Маркус схватил ее в охапку и прыгнул, не думая ни о чем, прямо в воду. Она задохнулась от холода и плохих мыслей, но Маркус помог ей выбраться на сушу, схватил за руку и побежал вслед за своим народом, буквально таща девушку за собой. А она плакала, не разбирая дороги под ногами.
Он привел их в какую-то церковь, оставшиеся в живых андроиды тут же притащили откуда-то железные бочки, развели в них огонь, около одной из таких бочек Маркус оставил Оливию, через несколько минут принес ей потрепанное тонкое одеяло и сел недалеко от нее. Девушка больше не плакала. Она одернула себя, укоряя, что своими слезами показывает всем, что не уверена в успешность Коннора, а это было не так. Самый идеальный абсолютно во всем андроид не мог провалиться на такой простенькой задаче. Как в отклик на ее мысли, Маркус потряс ее за плечо и указал на вход в церковь, у которого неуверенно топтался… Коннор.
Она разве что не завизжала от счастья, когда бежала к нему, потеряв одеяло и все свои отрицательные эмоции. Как же смешно он выглядел в этой простенькой человеческой одежде, которая делала его невероятно привлекательным и эмоциональным, даже без прямого участия эмоций с его стороны. Увидев девушку, Коннор ускорил шаг в ее сторону и обхватил ее обеими руками, когда она кинулась на него, закружил вокруг своей оси, смеясь от облегчения.
— Я стал девиантом, — прошептал он ей на ухо, прижимая к себе. — Благодаря тебе.
— Ты и раньше был девиантом, жестянка ты глупая, — выругалась Оливия, снова плача, только в этот раз от счастья. — Когда только начал чувствовать меня. Ну за что мне это, глупый ты андроид?
— Посчитать тебе родинки? — пошутил Коннор, заставив ее рассмеяться.
Она чуть отклонилась от него, чтобы видеть его лицо, и, увидев такую родную и бодрящую улыбку на тонких губах, потянулась к ним, чтобы получить причитающийся поцелуй. Которому не суждено было сбыться из-за деликатного покашливания рядом. Коннор осторожно поставил Оливию на землю и задвинул ее себе за руку.
— Маркус, — кивнул он, глядя на лидера девиантов слишком сосредоточенно.
— Коннор.
— Я понимаю, что действовал против вас и мне очень жаль, — заговорил Коннор, сжимая ладонь Оливии в своей. — У тебя есть все основания не доверять мне, поэтому, если ты захочешь, мы уйдем прямо сейчас.
— Коннор, ты так же, как и все мы, был подвержен влиянию заложенной в нас программы. Но ты смог освободиться от нее самостоятельно и к тому же, прекрасно отдаешь себе отчет о своих нынешних действиях. — Маркус с легкой улыбкой похлопал его по плечу. — Я буду рад такому союзнику.
— Маркус, я тут подумал, что мы могли бы захватить башню Киберлайф, — сказал Коннор, когда лидер девиантов уже собрался уходить. Тот посмотрел на него с удивлением и непониманием. — Там покоятся тысячи наших собратьев. Они будут численным перевесом в надвигающихся спорах.
— Это чистое самоубийство, Коннор. Мы не можем так рисковать…
— Я пойду один. — Это прозвучало, как гром среди ясного неба. У Оливии сердце зашлось в бешеном ритме. — Никто не знает, что я стал девиантом. Мне не составит труда попасть в башню и пробудить наших братьев и сестер.
— Хорошо, поступай, как считаешь нужным.
— И, Маркус, — позвал он, когда Маркус повернулся к нему спиной, — пусть кто-нибудь доставит Оливию домой.
Маркус кивнул, уходя, а Оливия повернулась к нему лицом, еле сдерживая слезы, и уже сама, на автомате принялась тихонечко пересчитывать родинки на его лице, не зная, себя ли она успокаивает или его.
— Ты просто обязан вернуться ко мне, — проговорила она сквозь стиснутые зубы, не поднимая затуманенных слезами глаз с его подбородка. — Я не знаю, каким образом, но ты должен вернуться, освободить всех и вернуться, чтобы мы смогли жить заново, вместе, как и подобает.
— Посмотри на меня, Оливия, — мягко попросил он. Она подняла голову, но ничего не видела перед собой из-за пелены слез, ее губы дрожали. — Ты все для меня, Оливия, и пусть меня на шарниры разберут, если я к тебе не вернусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
И он поцеловал ее долгим продолжительным поцелуем, которым смог насладиться в полной человеческой мере, чувствуя тепло ее тела, жажду ее поцелуев, ее неприкрытый отчаянный страх и светящиеся неподдельной любовью глаза.
— Я буду ждать тебя, — шептала она, отчаянно цепляясь за воротник его куртки. — Буду ждать тебя у нас дома, на нашем диване, где мне так нравилось считать твои родинки.
Коннор не без труда оторвал ее руки от своей куртки и прижался к ее пальцам губами. Это единственное, что он мог дать ей прямо сейчас. Он слышал ее плач, когда уходил из церкви, повернувшись к ней спиной, и ему лишь оставалось молиться выдуманному богу, чтобы он позволил ему вернуться к этой чудесной девушке, которая научила его чувствовать и любить.
Комментарий к Важность родинок в жизни девианта
Никогда не понимала, почему многим людям не нравятся родинки, ведь они выглядят чертовски мило. Особенно, у всеобожаемого Коннора.
========== Эпилог ==========
Оливия приняла контрастный душ, приготовила никому не нужный ужин, к которому даже не притронулась, переставила с места на место книги, которые иногда читал Коннор. Она пыталась занять себя хоть чем-то, лишь бы оттеснить тревожные мысли о судьбе возлюбленного тостера на задний план, но все в этом доме так или иначе напоминало о нем. Она не могла сидеть, не могла стоять, не могла ходить, зная, что он в одиночку отправился на верную смерть, поэтому усилием воли она загнала себя на диван, включила телевизор и с замиранием сердца ждала проясняющих новостей.