Пробираясь в башню, андроиды-девианты никого не убили, ничего не повредили, в отличие от спецназа, который прибыл на место преступления и к хренам все расхреначил.
Оглядывая дырки от пуль в стенах и искрящееся оборудование, Оливия проклинала их за неумение стрелять. Она уже собрала нужную информацию и только собиралась уходить, как услышала знакомые голоса. Хэнк о чем-то переругивался с Коннором, который опять же не находил причин недовольства напарника и от того выглядел хмурым и немного потерянным. Диод светился красным, но как только он поднял голову и встретился взглядами с Оливией, диод сменился на синий.
— Что ты здесь делаешь? — Несмотря на свечение диода мирным цветом, андроид был на взводе.
— Ты еще не забыл, кем я работаю, жестянка? — хмыкнула Оливия, стараясь держаться на расстояние от него, но от воспоминаний о сегодняшнем утре внизу живота приятно потеплело.
— Тебе лучше уйти. — Коннор вцепился в ее запястье и повел к коридору, в котором толпились копы. — Где-то здесь девиант, я не хочу, чтобы ты пострадала.
— Это твое личное проявление эмоций или предписанный регламент? — спросила Оливия, которой практически приходилось бежать за андроидом.
— В моем регламенте прописано, что при поимке девианта приоритет стоит заострять именно на девианте, не обращая внимания на человеческие жертвы, — холодно проговорил Коннор, чем сбил Оливию с толку. Но вот он слегка притормозил и оглянулся на нее через плечо. — Поэтому это мое личное проявление эмоций. Увидимся вечером, Оливия.
И он ушел обратно к Хэнку. Оливия дернула плечами, поправляя кожанку. Иногда этот долбанный андроид становился просто невыносим. То он весь из себя такой человек, которому нравится целоваться, то он бездушная машина, у которого в приоритете гребаные девианты. Фыркнув от злости, девушка направилась к лифту, но не успела буквально пару секунд, как он закрылся и уехал вниз. Ожидание тянулось невыносимо долго, и она успела заскучать, когда услышала какой-то крик. Обернуться ей не дали. Что-то сбило ее с ног, а уже через секунду она оказалась зажата в тисках чьих-то рук, а у собственного виска ощутила холод пистолетного дула.
Оливия еще не успела осознать, в какое дерьмо она попала, пока не подняла глаза. Копы и ФБР, кажется, были сбиты с толку, целясь в того, кто держал ее в заложниках, там же был и Хэнк, он смотрел на Оливию со смесью грусти и испуга. В дверях появился Коннор, волосы всклокочены, рубашка разорвана, весь перепачканный тириумом. Оливия закусила губу при виде торчащей из его левого плеча рукояти ножа. Коннор вздрогнул, увидев девушку, диод загорелся ярко-алым. Он двинулся вперед, лавируя между копами, но замер, когда девиант закричал прямо над ухом Оливии:
— Еще шаг и я пристрелю ее!
Губы Оливии задрожали, а коленки подкосились, только усилием воли ей удалось не упасть. Коннор приподнял руку, показывая ей ладонь, успокаивая тем самым, она легонько кивнула.
— Тебе ведь это не нужно, — заговорил он, делая осторожные шаги вперед. — Я понимаю, почему ты помог группе девиантов.
— Я всего лишь хотел быть свободным! — закричал девиант, нервно дергая пистолетом. По щекам Оливии покатились слезы, когда Коннор спокойным жестом извлек из плеча нож и отшвырнул его в сторону. — Я хотел быть, как все!
— Я понимаю. Правда, понимаю, — осторожно произнес Коннор, делая еще несколько шагов. — Но если ты сейчас убьешь ее, тебе это ничем не поможет.
— Я не хочу отключаться, — почти прошептал девиант за плечом Оливии.
— Если ты сейчас примешь правильное решение, я договорюсь о том, чтобы тебя не отключали, — пообещал Коннор.
— Нет! — закричал девиант, больно ткнув девушку дулом пистолета в висок. — Ты лжешь!
Они деактивируют меня, сотрут мою память и снова отправят прислуживать этим… этим… Стой! Замри на месте! — Коннор остановился. — Я убью ее, если ты еще раз пошевелишься!
Что произошло в следующую секунду, Оливия точно никогда не забудет. Коннор резко, смазанным движением подался в сторону, к ближайшему копу, выхватил из его набедренной кобуры пистолет и выстрелил, почти не целясь. Девиант дернулся и в самый последний момент успел спустить курок, раздавшийся прямо над ухом выстрел оглушил Оливию, она упала на колени, зарыдала, когда поняла, что она жива, что девиант промахнулся, в отличие от Коннора.
Помещение наполнилось шумом, гамом, а она все сидела на коленях и захлебывалась в рыданиях, пока не оказалась в сильных и таких нужных на данный момент объятиях. Коннор никогда не испускал никаких запахов, но ей даже не требовалось открывать глаза, чтобы убедиться, что это именно он. Своего андроида она узнает из сотен тысяч таких же андроидов, даже если с первого взгляда он ничем не будет от них отличаться.
— Она в порядке? — спросил над головой Хэнк.
— Она испугана, — ответил Коннор и помог Оливии встать, но из объятий не отпустил.
— А ты как?
— Потерял немного тириума, но я восполню его чуть позже.
— Давай, выведи девчонку на улицу и возвращайся, — приказал Хэнк и отвернулся.
Коннор послушно завел Оливию в только что подъехавший лифт и нажал кнопку первого этажа. Ее машина стояла на парковке, туда он ее и повел, усадил на заднее сиденье и решил немного побыть с ней, пока она не успокоится. Он порылся в ее сумке и достал влажные салфетки, чтобы немного очистить собственное тело от тириума, но она перехватила салфетки, изъявив молчаливое желание сделать это самой. Она уже не плакала, но судорожно вздыхала, хотя на нем не было никаких видимых повреждений, регенеративные компоненты прекрасно справлялись со своей работой.
— Я в порядке, Оливия, — тихо сказал Коннор, перехватив ее дрожащие руки.
— А я не в порядке, — дрогнувшим голосом ответила девушка и отвернулась. — Тебя могли убить сегодня. Ты вообще знаешь, что тогда стало бы со мной?
— Нет. Что?
Оливия резко развернулась, чтобы узнать, шутит он или нет, но его лицо было серьезным, а глаза не выражали ничего, кроме искреннего непонимания.
— Бестолковая жестянка, — буркнула девушка, обхватывая себя руками за плечи.
— Ненавижу тебя. Глупое пластиковое ведро. Придурок. Ненавижу. — Она с силой ударила его кулаком по ноге, но он не шевельнулся, лишь смотрел на нее своими карими преданными глазами. — Ненавижу, ты понимаешь? — крикнула она ему в лицо и снова заплакала.
Мигнувший красным диод снова сообщил о программном сбое, на который он не обратил внимания. Взял девушку за плечи и пересадил к себе на колени, обнял крепко и уткнулся подбородком в ее макушку. Она скоро затихла, лишь поглаживала его указательным пальцем по оголенной коже, в которой еще несколькими минутами ранее был нож.
— Если я тебя потеряю, Коннор, мне будет очень плохо и больно, — прошептала Оливия, коснувшись губами его груди. — Очень больно.
— Прости, но я не знаю, что значит больно.
— И надеюсь, никогда не узнаешь, — произнесла девушка, отстраняясь от него. — Тебе пора идти. — Она вытерла слезы и отвернулась от него.
— Оливия, — позвал он. Она посмотрела на него, — мне тоже будет больно, если я тебя потеряю. Я не знаю, как это, но знаю, что будет. Пожалуйста, поезжай домой. Возьми выходной. Я приеду, как только смогу. Хорошо? — Он приподнял брови.
Она кивнула, отведя глаза в сторону. Коннор наклонился к ней и на несколько секунд прижался холодными губами к ее лбу. Когда он скрылся в здании, Оливия снова дала волю слезам и не успокоилась, пока не оказалась на родном диване, свернувшись клубочком, где благополучно заснула. Когда она проснулась, за окном уже было темно, голова раскалывалась, а свет горел только на кухне, куда она и направилась.