— Оливия… — шепнул Коннор.
— Не чувствуешь? — едва не закричала она, наклоняясь к нему, но все равно держась на расстоянии от его губ. Он дернулся всем телом, но как-то слабо, неохотно. — Скажи мне правду, ведро пластиковое!
— Я чувствую! — крикнул он ей в лицо, оскалившись. Диод засветился пугающе алым, а сам он выглядел злым. — Я начал чувствовать тебя несколько дней назад. Чувствовать тепло от твоих прикосновений, испытывать радость при виде тебя. Ты довольна? Узнала, что хотела?
Он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, грудь высоко вздымалась при каждом его вдохе, но свет диода сменился на желтый. Оливия была ошарашена. Не его неожиданным всплеском эмоций, а тем, насколько он был похож на человека в этом его проявление, и как же он старался это скрывать. Оливия не знала, чего он ждал от нее, но когда она отпустила его руки и приникла к его губам в нежном поцелуе, он откровенно изумился.
— Я хотела, чтобы и ты это узнал, — успокаивающе прошептала она. — Чтобы ты понял и осознал, как мне это важно. Как ты важен мне.
Она снова его поцеловала. Коннор обнял ее и мягко перевернулся, чтобы она опять оказалась под ним. Диод переливался всеми цветами радуги в такт взрывающимся в нем эмоциям и чувствам, и это ему нравилось. Он мог чувствовать ее каждой клеточкой своего тела, мог испытывать наслаждение от ее прикосновений и поцелуев, мог быть человеком, как она и хотела. Она снова оказалась на нем, поцеловала его в губы безумным, сносящим крышу поцелуем, спустилась чуть ниже, чтобы поцеловать в шею. Не сразу он осознал, что стонет от удовольствия, как совсем недавно и прямо сейчас делала Оливия.
Она выпрямилась, давая ему возможность сжать ее груди в ладонях, но это его не удовлетворило, он сел следом за ней, поддерживая ее за бедра, толкнулся вперед, ловя губами крик, рвущийся с ее губ. Тириумный насос заходился в бешеной истерике, когда она стонала его имя, грозился разорвать его грудь и выпрыгнуть на свободу, но Коннор больше не замечал в себе ничего механического. Это его сердце безумно колотилось, разгоняя его горячую кровь по венам, это его голова кружилась от недостатка кислорода в его легких. Это его девушка извивалась в его руках и кричала его имя, царапая его спину острыми ноготками.
— Ты — моя? — спросил он, чуть замедлившись и посмотрев в ее блестящие глаза.
— Я — твоя, — ответила она, улыбаясь так открыто, так счастливо, что не было причин сомневаться в ее искренности. Он осторожно возобновил движения, она выгнулась дугой.
— Только твоя, Коннор. Твоя, — стонала она и с каждым его движением ее голос становился все громче, пока она не закричала его имя на пике наслаждения.
Оливия тяжело дышала, лежа на его в беспорядке вздымающейся груди, мыслей не было абсолютно никаких, только приятная пустота и блаженство. Она не жалела, что такое долгое время воздерживалась от сексуальных отношений с кем бы то ни было, потому что-то, что произошло несколькими минутами ранее, никак нельзя было сравнить с тем, что ей когда-то приходилось испытывать.
— Ты в порядке? — участливо поинтересовался Коннор.
Она подняла голову и улыбнулась, когда он отвел прядки волос с ее лица нежным жестом. Вместо ответа она подтянулась к его лицу и поцеловала долгим чувственным поцелуем, вложив в него все свои чувства.
— Насколько могу судить, ты довольна, — хохотнул андроид, прижимая ее к себе всем телом.
— А ты? — спохватилась она. — Я не уверена, что ты… ну…
— Оливия, — он сжал ее ладонь в своей, — в моей модели не предусмотрена функция семяизвержения, если ты об этом хочешь спросить. Но, если это тебя успокоит, я испытал эмоциональный всплеск.
Оливия рассмеялась и спрятала покрасневшее лицо на его груди. Странно было смущаться его теперь, после того, как все карты были вскрыты и ее «низменные потребности» полностью удовлетворены, но все равно странно. Он сказал ей, что начал «чувствовать» ее несколько дней назад и все это время скрывал это от нее, хотя она ясно дала ему понять, что хочет, чтобы он был человеком. Пес поймет этого андроида.
— Коннор.
— М?
— Я — твоя? — Оливия вдруг не к месту вспомнила о том, что он спросил у нее в совершенно неожиданный момент.
— Ты — моя, — безапелляционно заявил мужчина и только крепче сжал руки, обернутые вокруг ее талии. — Только моя.
— Хорошо. — Оливия улыбнулась с облегчением и, легонько чмокнув его в шею, устроилась поудобнее. — Спокойной ночи, Коннор.
— Доброй ночи, Оливия.
========== Важность родинок в жизни девианта ==========
Оливия, окрыленная внезапно проснувшимися чувствами, буквально парила над тротуаром, не замечая висящего в воздухе напряжения. Она решила посетить полицейский участок, чтобы ненадолго встретиться с невероятно красивым объектом ее мечтательных вздохов, совершенно позабыв о беспорядках, учиненных людьми и восставшими андроидами. Благо до участка она добралась в полном порядке и уже предвкушала радостную встречу, как увидела немного сгорбленную спину андроида в неизменном серо-синем пиджаке.
Коннор сидел на столе Хэнка, они о чем-то переговаривались и, судя по реакции обоих, что-то было явно не в порядке. Слишком эмоциональным было их поведение. Оливия подошла как раз вовремя, когда услышала напряженный голос андроида:
— Если я не раскрою дело, меня отправят на завод и деактивируют!
— Что? — Оливия вскинула ладошку ко рту.
Коннор резко обернулся и спрыгнул со стола, Хэнк задумчиво почесал подбородок при виде девушки, а в голове у Оливии крутились только слова Коннора о том, что его деактивируют. Только не сейчас, только не тогда, когда они разобрались в себе и нашли успокоение друг в друге.
— Что произошло? — На негнущихся ногах она подошла к столу так, чтобы их разделяла столешница, и с надеждой посмотрела на Хэнка.
— Нас отстранили от расследования, — тяжело вздохнув, все-таки ответил мужчина. — ФБР забрали дело.
— Но… что теперь делать? — пробормотала растерянно Оливия, кинув испуганный взгляд на Коннора. — Коннор?
— Прости, Оливия. — Он даже не посмотрел на нее.
— Ладно вам убиваться раньше времени, голубки, — проворчал Хэнк, поднимаясь на ноги.
— Я хоть и старый, но все еще способен кое-что понимать. — Он повернулся к андроиду.
— У тебя будет всего несколько минут. Поторопись.
И направился к кубическому кабинету Фаулера, в котором мелькал один из ФБР. Коннор схватил Оливию за руку и на несколько секунд прижался к ее пальчикам губами.
— Вернись домой, — приказал он, хватая со стола ключи и уходя под гневный крик своего седовласого напарника:
— Перкинс, сраный ты ублюдок!
Оливия никуда не ушла, но и отсвечивать не стала. Она дождалась, пока вернется Коннор и расскажет Хэнку о том, что он узнал местоположение Иерихона, и только дождавшись момента, когда андроид рассказал о координатах, выскочила из участка и на всех скоростях понеслась к тому месту, где оставила машину. Откуда-то она знала, что должна сделать, что предупредить Маркуса, лидера девиантов, будет верным решением. Она не могла допустить, чтобы Коннор, даже находясь под влиянием программы, убил его или других себе подобных.
Она прекрасно знала тот корабль, в котором обустроились девианты. Будучи еще совсем ребенком с неисчерпаемой энергией и жаждой приключений, когда об андроидах только-только начинали говорить, она много времени проводила на Иерихоне, как бы символично это не звучало. Она перестала приходить сюда после смерти отца и с тех пор много воды утекло. Весь корабль был заполнен андроидами-девиантами, но Оливия не испытывала страха или чего-то в этом роде, ей движила решимость. Кто-то обращал на нее внимание, но никто не поднимал шума, видимо, не видели в ней угрозу, и это устраивало ее.