— Не будут, — солгала я.
— Врешь.
Проклятье. Как за такой короткий промежуток времени он успел узнать меня так хорошо?
Я подошла к нему и аккуратно, чтобы к нему не прикоснуться, вложила розу ему в руку.
— Ты помнишь, как это делается?
— Помню, — горько ответил он. — Мы еще встретимся?
Я поняла его горечь. Я чувствовала то же самое. Горечь расставания опьяняла. Я никогда его больше не увижу. Сердце камнем упало вниз и безжизненно замерло.
— Не знаю.
И снова ложь. Я знала, что после того, как он использует розу — мои дни сочтены.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо.
Я отвернулась.
— Я тебя тоже, — ни намека на жизнь в моем голосе. Как и в моем будущем.
Я почувствовала, что он уходит и обернулась через плечо, наблюдая как он положил розу себе на грудь.
— Прощай, — прошептал он, поймав мой взгляд.
— Прощай.
Он еще несколько секунд смотрел мне в глаза, пока не исчез. Надеюсь, что он больше никогда здесь не окажется. По крайней мере, до конца своих дней.
Я подошла к кушетке, на которой лежал парень. Рана на шее стала медленно затягиваться, пока не исчезла вовсе, оставив после себя лишь тонкий шрам.
Парень резко втянул воздух и закашлялся. Он жив.
— Боги милосердные, — доктор подскочил к парню и принялся мерить у него пульс. — Добро пожаловать обратно, парень.
Он, не мигая, посмотрел на доктора.
— И вас совсем не удивляет, что несколько секунд назад у меня было перерезано горло?
Доктор просто пожал плечами.
— Парень, я тут столько всего видел за всю свою … ээ… карьеру, что твое воскрешение — это просто детские сказки.
— Что же, понятно.
Парень встал с кушетки и, размяв шею, подошел к тому месту, где видел меня в последний раз.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— Действительно, спасибо, что облегчила мне задачу, — вновь послышался голос Анти. Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. — Теперь у тебя нет оправданий.
Мне они и не нужны. Лишь бы мой любимый был жив.
Я прикрыла глаза, а когда открыла, то находилась уже в тюрьме. Снова.
— Твое место здесь, Мортем, — злобно прошипела Анти по ту сторону решетки.
Я молча кивнула, легла на кушетку и принялась ждать своего приговора.
Глава 20
Несколько тысяч лет назад.
— Вот так, видишь?
Я кивнула, наблюдая за ее движениями. Неужели все так просто?
— И все? — не выдержала и спросила я.
Атропос улыбнулась и потрепала меня по плечу.
— Да, все очень просто, не беспокойся.
— Но… — я замялась, неуверенная, что стоит задавать этот вопрос.
Атропос подбадривающе сжала мое плечо.
— Что?
— А что если они не захотят идти со мной? — этот вопрос страшил меня больше других.
Она снова улыбнулась, словно ожидала этот вопрос.
— Ты должна будешь убедить их.
Всего лишь.
— А если все же не получится?
Взгляд Атропос похолодел, в глазах заплясали льдинки.
— Ну, тогда я совсем не завидую их решению. Их ждет совершенно не радужная судьба. Если они останутся в Лимбо, то рано или поздно сойдут с ума. Поэтому так важно убедить их пойти с тобой. Для их же блага.
Я вздрогнула, хоть и не могла чувствовать холод. Или просто чувствовать.
— Это не укладывается в голове, — пролепетала я.
Атропос снисходительно улыбнулась.
— Тебе и не нужно думать, Мортем. Ты должна лишь выполнять свои прямые обязанности. И все.
И все.
Она отошла от меня и щелкнула пальцами. Подле нее появился молодой мужчина, она положила руку ему на плечо и повернулась ко мне.
— Это, — она кивком указала на мужчину, — один из твоих Жнецов. Их основная обязанность — принимать у тебя души и провожать на другую сторону.
— На другую сторону? Где это?
Атропос пожала плечами.
— На другую сторону. И изволь больше не задавать таких вопросов. Это тебя не касается.
— Хорошо, — я кивнула.
А почему меня это не касается? Я мотнула головой, отгоняя пагубные мысли. Если она сказала, то значит так и должно быть.
— После того, как ты заберешь несколько душ, ты будешь должна приходить сюда, в Промежуток и передавать души Жнецам, — продолжила она. — Вот, смотри, как это делается.
Она положила обе руки на плечи Жнецу и надавила, заставляя его встать на колени.
— А зачем ему опускаться на колени?
И Жнец и Атропос повернулись ко мне. Во взгляде Жнеца скользнуло удивление, а во взгляде Атропос лишь раздражение.