— Привет, Ириш, — поздоровался он и уже было двинулся к своей двери, но услышал, вместо привычного ответного «привет», всхлип.
— Ир, случилось чего? — осторожно поинтересовался он, замерев возле нее. Ира оглянулась и, признав в стоящем рядом мужчине Викинга, разрыдалась, а потом повернулась к нему лицом. У Викинга дыхание сперло от увиденного — на девушке была порвана одежда, а губа разбита и из нее шла кровь.
Подхватив сползающую по двери девушку на руки и взяв из ее рук ключи, которыми она так и не смогла воспользоваться, он открыл квартиру и зашел, захлопнув дверь.
Пронеся плачущую девушку на кухню, он усадил ее на стул и, взяв бокал, налил воды. Присев на корточки, заставил выпить. И только потом спросил со злостью в голосе:
— Кто?
Ирина перестала плакать и, несмело посмотрев на Викинга, замотала головой.
— Никто.
— Ириш, не бойся, скажи, — более мягким тоном попроси Викинг, понимая, что девушка в шоке.
— Слав, все в порядке, — выдавила из себя девушка, — Меня никто не тронул. Я успела вырваться.
— Ир, просто скажи кто, — снова попросил Викинг.
— Я скажу, а ты ему голову оторвешь, но если этого урода мне не жалко, то ты сядешь. Поэтому не скажу, не проси.
Слава несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. В ее словах был резон. Это просто он, Вик, пока работал с Митяем все берега попутал, отвык от жизни без понятий.
— И что оставить все как есть? — спросил он больше у себя, чем у нее.
— Не переживай, ему тоже досталось, — ответила девушка, — Я ему всю морду в кровь исцарапала.
И показала ему руки, с обломанными ногтями на пальцах.
— Черт! Стою тут… тебя же обработать надо. У тебя аптечка в комнате? Сейчас принесу.
Ее испуганный вскрик: «Не заходи!» он услышал только после того, как переступил порог ее комнаты и замер.
Вся ее комната была обклеена постерами, где он еще молодой на ринге, было парочка свежих, из тех, что заказал директор клуба совсем недавно, для раскрутки его возвращения.
И Слава понял сразу, кто присылал ему эти письма. В душе снова что-то потеплело и он, развернувшись, так и не найдя аптечку, вернулся на кухню и достал письмо из кармана.
— Твое? — с теплотой в голосе спросил Вик, и Ирина покраснела, опустив голову вниз, так что волосы закрыли ее лицо, словно шторка.
— Мое, — ответила она и, отбросив стеснительность, чего уж теперь, смело посмотрела ему прямо в глаза, с вызовом. Не успел Викинг ничего сказать, как она затараторила:
— Даже не собираюсь извиняться! Я в тебя еще в тринадцать влюбилась и не надо мне говорить, что это детский сад и все пройдет. Я не маленькая! Мне двадцать три, между прочим и я вполне осознанно тебе все это писала, я…
Ирина замерла и замолчала, так как Слава обнял ее, прижимая к своей мощной груди.
— Ты права, — с нежностью проговорил Вик и заглянул в ее серые глаза, — Извиняться не нужно. Давай дружить, мелкая?
Черт знает, что творилось у Викинга в груди. Молодая еще, наивная. Но дружить с ней никто ж не запрещает?
Влад потянул задеревеневшие мышцы и, с облегченным вздохом, сел на диван в ординаторской. Три часа простоял возле операционного стола и жутко устал. Возраст что ли уже сказывается? В ординаторскую забежала одна из медсестер, его новая любовница, молоденькая, живая, веселая. Таких Влад любил, правда, надоедали они ему через месяц.
— Привет, — призывно глядя на него, протянула она и Влад, без лишних разговоров, притянул девушку к себе и усадил на колени. Да, неплохо бы заняться сексом и размять затекшие мышцы. Так сказать, совместить приятное с полезным. Влад и сам не помнил, когда успел стать таким циником. Вроде бы, наоборот должно было быть, ведь судьба подкидывала такие яркие примеры, как у Митяя с Оксанкой, например. Вот она, любовь в чистом виде, страсть и прочее. Но Влад не считал, что такие чувства — это дар. Уж скорее наоборот, проклятие. Особенно это видно, если посмотреть на отношения Антона с Ленкой. Там и стокгольмский синдром, и полная зависимость друг от друга, словно наркотическая. У каждого свое счастье. У него же оно состояло в том, чтоб ни к кому не привязываться, не прикипать душой. А ведь он чуть не сделал эту ошибку полгода назад, закрутив роман с Надеждой Ярынцевой, новым анестезиологом, что перевели из другой клиники. Красивая, чувственная и в то же время серьезная. Их роман длился полгода, что для него было просто нонсенс, обычно новая пассия больше чем на пару месяцев не задерживалась. Но поняв, что начинает привыкать, поняв, что его устраивает просыпаться с ней в одной постели утром, он банально испугался. И порвал с ней все отношения, ничего не объясняя. Влад понимал, что поступил подло, как подонок. Но, однако, в последние полгода он молчал и встречался с ней только на операциях. Он почти сразу бросился с головой в новые отношения, а потом еще в одни. Будто старался вытравить образ Нади из своей памяти.