кулак, до боли впиваясь ногтями, ещё немного и точно проколю кожу острыми ногтями, впивающимися, словно огненные стрелы в мое сердце. Ток проходит по всему телу,
дёргаюсь от неожиданности, как от хлесткой пощёчины. Хватаю воздух словно рыба,
выброшенная на берег, коротким вдохами. Не могу насытить свои лёгкие. Задыхаюсь.
Закрываю глаза. Вдох - выдох. Все нормально. Он мне ничего не обещал. Я ему никто.
Вещь! Игрушка! Он даже конкретно не озвучил мне ответ, когда я добивалась от него
единственного условия спать только друг с другом, пока мы вместе. Просто уклончиво
ответил:
- Если тебе только от этого будет легче...
Легче, конечно легче! Уцепилась за эти слова, услышала то, что хотела и рада. Только
сейчас ни черта не легче. Гадко. Мерзко. В горле ком, на душе грязь. Задыхаюсь и тону от
своей любви к нему, в то время как он мило и ненавязчиво флиртует с очередной куклой.
Давай, договорись ещё о встрече с ней, убей меня нежно и осторожно. Ведь я дала тебе
такое право. Я давно твоя! Унимаю жгучее чувство ревности, перевожу дыхание, втягивая
воздух, желая закричать во все горло, срывая связки. Пульс не унимается, скачет как на
трамплине, а я продолжаю стоять, глупо хлопая ресницами. Разворачиваюсь и ухожу. Все, что надо, я услышала. О чем они говорили, я не знаю. Из обрывков его фраз ясно, что о
предстоящей встрече, но если он согласится, я умываю руки. Дальше все зависит от него.
Измотанная своими переживаниями проваливаюсь в глубокий сон, слишком рано.
Последние дни были изнуряющими. Проблемы на работе, недосказанность с Марком
сделали своё дело.
Я, как и свойственно обиженной и уязвлённой женщине, ухожу опять рано и не прощаясь, ссылаясь на последние рабочие дни года. Марк названивает в течении дня и, не услышав
моего ответа, пишет сообщение за сообщением, которые я даже не открываю. Мне
некогда. Я занята и злюсь! Без настроения возвращаюсь поздно домой, открываю дверь, где застаю слегка выпившего Макса, который с огромным энтузиазмом уговаривает
Марка съездить развеяться. Пропустить по паре стаканчиков крепких горячительных
напитков. Железняк отказывается, не привык среди рабочей недели позволять себе
алкоголь. На что Миллер издевается, говорит, что не заметил, когда его друг успел стать
отъявленным подкаблучником, и, предугадывая заранее его отказ, приехал лично.
- Ярослава, милая, будь другом бедному мужику, которого запилила неблагодарная жена, и отпусти Марка? - складывает руки в молящемся жесте, глядя щенячьими глазами,
вызывая на моем лице первый раз за день улыбку.
- Макс, его никто не держит. Он сам вправе решать, не спрашивая моего мнения.
- Ну да, ну да! - выдаёт с сарказмом, - это я, наверное, пропускаю наши встречи каждую
пятницу? - поворачивается к Марку и поднимает брови вверх.
- Хорошо, уговорил. Но только пару стаканов, - проходит к шкафу, достает кожаную
куртку и, не переодеваясь, как есть в синих джинсах и черном пуловере, обувается.
- Котёнок, - обращается ко мне, когда я снимаю шубу и вешаю в шкаф. Не оборачиваюсь.
Подходит вплотную, кладёт руки на плечи, и я непроизвольно сжимаюсь в комок
натянутых нервов, - кто-то хочет быть наказан за своё плохое поведение, -
обольстительным голосом на ушко, щекоча кончиком носа шею. Прикрываю глаза,
наслаждаясь его теплотой. - Дождись меня! - командует и я распахиваю глаза, вспоминая
его вчерашний телефонный разговор. Поворачиваюсь, прикусываю свою губу и
обольстительно стреляю глазками, желая заехать ему коленом между ног. Чтобы
скривился от боли, как я от подслушанного вчера.
- Котик, - похотливо произношу, поднимаюсь на носочки, проводя своим носом вдоль
шеи, целую и прикусываю, как он всегда делает мне.
- Фу, избавьте меня от тошнотворного момента. Вы такие до боли приторные и сладкие, что боюсь раскиснуть рядом с вами! - отстраняюсь от Марка, расплываясь в улыбке, и
обращаюсь к Максу:
- Максим Александрович, что же вы тогда женились, если вам так все это противно? -
интересуюсь, чтобы больше узнать, что может связывать такого мужчину с гадиной
Ларисой.
- Все до банальности просто... любовь - сука та ещё стерва. Поимела меня, что теперь
расхлебываю, как видишь, - разводит руками и показывает безымянный палец, где остался
след от обручального кольца. - Но, лучше поздно, чем никогда. Любовь ошибка, и я ее
исправляю.
- Ты разводишься? - удивляюсь я.
- Стараюсь, не первый год. Но... сейчас мы на завершающей стадии. И совсем скоро я