— Да у него и мобильника нету. — Совиные глаза Ани стали еще больше за очковыми линзами. — Прикинь?
Я решила воспользоваться шансом и задала давно интересовавший меня вопрос:
— А Дэвид разве немой? В смысле я думала, что немые не могут издавать звуков, а вчера он… кричал. — Мой голос невольно дрогнул на последнем слове, и я поспешила замаскировать это кашлем.
— Ага, немой. Щас! — Аня обнажила брекеты. — Гольфист прекрасно может разговаривать, когда ему это нужно. Скажи, Кэт?
— Ну, — подтвердила ее подружка, разглядывая в карманном зеркальце красноватую отметинку на щеке. — Подойдет к тебе близко-близко, смотрит в пол и бормочет себе под нос: фиг разберешь, чего хочет. Прям мороз по коже. — Катрина передернула покатыми плечами.
Я задумалась.
— А вы не боитесь тогда, что Дэвид может рассказать обо всем отцу? Ну, тот все-таки полицейский.
Аня хихикнула:
— Кто расскажет? Гольфист-то?
— Не, — тряхнула лиловыми волосами Кэт. — В прошлом году оба седьмых класса в лагере были неделю. Так там Гольфиста на всю ночь привязали к флагштоку в одних труселях. Ну, в общем, тогда к нему кликуха и приклеилась. В мае дело было, но стоял колотун, градусов десять — это днем. Чмошник подхватил воспаление легких, так и то ни слова никому не вякнул. А тут подумаешь — молоком плеснули. Шутка. — Она запрыгнула на подоконник и принялась болтать ногами в расписанных разноцветными фломастерами конверсах.
Я представила длинное тощее тело Монстрика, тускло белеющее во мраке; хлопающую на ночном ветру веревку, по которой поднимают флаг; сову, вторящую из темноты жутким бесприютным звукам… Дэвид не кричал или ему на всякий случай заткнули рот?
Я поежилась и обхватила себя руками.
— Так, может, с ним что-то… ну, не в порядке?
— Угусь. Не в порядке. — Кэт закатила глаза и покрутила у лилового виска пальцем. — С головкой.
Аня заговорщицки понизила голос:
— Говорят, он типа аутист.
Все, что до того момента знала об аутистах, я почерпнула из фильма «Человек дождя». Хм, признаться, что-то общее у Дэвида с Рейнменом действительно было. Тот тоже почти не разговаривал и смотрел куда-то в пространство. Хотя Дэвид, конечно, не инвалид. Даже учиться мог бы на отлично, если бы преподы оставили попытки вытянуть из него хоть слово.
— Так типа или аутист? — решила я сразу прояснить все до конца.
Аня страдальчески нахмурилась, а Кэт закинула в рот вытащенную из кармана жвачку, предложив пару зеленых подушечек и нам.
— Тебе-то не все равно? — жуя, сказала она. — У него вроде что-то такое на «г». Страшная хрень, не лечится.
— Нет, лечится! — возразила Аня, снова округляя и без того выпученные по-коровьи глаза. — Зачем его тогда к психологу таскали? Или к психиатру… — Она снова нахмурилась.
— Да мамаша его просто с моста уронила! А на «г» у гомика геморрой! — заржал Тобиас, очевидно слышавший обрывок нашего разговора, и взгромоздился на подоконник рядом с Катриной. — Ну че, красавица, решила, с чем придешь на тусу?
Дома, в спокойствии своей комнаты, я залезла в Интернет и пошарила по сайтам, связанным с аутизмом. Как выяснилось, под этим термином скрывается целая куча различных психических расстройств — от тяжелых, как в фильме про Рейнмена, до довольно легких. Так они и называются: расстройства аутического спектра. Возможно, говоря про «г», Аня имела в виду синдром Аспергера? Тогда у Монстрика все не так уж плохо. Люди с этим заболеванием вообще часто бывают гениями. Вот, например, наше все — Ганс Христиан Андерсен. Или Эйнштейн. Ньютон. Моцарт. Билл Гейтс! Ну, уж насчет последнего я стопроцентно уверена: Билл Гейтс скорее из Монстрика вырастет, чем из таких дебилов, как Тобиас или Еппе.
Хм, может, спросить насчет аутизма у папы? Так, ненавязчиво. Типа нам на биологии задали реферат. Хотя вдруг папа тесно общается с биологичкой? Фиг знает, о чем они трындят у себя в учительской. Нет, лучше уж я как-нибудь сама. Путем анализа и наблюдений.
Вот, кстати! По моим наблюдениям, скоро к соседям будет идти неприлично поздно — как раз попаду на время ужина. А я запланировала сегодня передать Дэвиду распечатку и задание по инглишу. Ну и заодно сказать, что необязательно ему дома отсиживаться. Во-первых, буря уже отгремела, завтра стриптиз у пруда затмит другая новость. Да хотя бы приближающаяся вечеринка. А во-вторых, есть в классе люди, которые вовсе не на стороне буллеров. Ну, может, и не люди. Может, один человек. Но он же все-таки есть! И очень близко. Совсем рядом, можно сказать.