Это открытие потрясло меня. Неужели Д. не может лгать? Неужели… его считают стукачом из-за этого?
Браслеты из резиночек
— Когда вы работали в Рисскове, среди ваших пациентов не было Дэвида? Дэвида Винтермарка?
Мучивший меня вопрос я задала уже в дверях, не особенно надеясь на ответ. Марианна не имела права разглашать информацию о клиентах. Она сама заверила меня в этом перед началом сеанса — сразу после того как рассказала о своем образовании и профессиональном опыте, подтвердив слова Крис.
Визитка, которую протягивала мне психотерапевт, чуть заметно дрогнула.
— Дэвида направили на лечение в университетский центр в Рисскове? — Женщина покачала седеющими кудряшками. — Значит, он содержался в юношеском отделении судебной психиатрии. А я работала в клинике СДВГ. Корпус «У-два» — закрытый. Боюсь, мы с Дэвидом никак не могли пересечься.
Я кивнула и взяла визитку из пальцев с коротко остриженными, ухоженными ногтями.
— Я подумаю насчет еще одного сеанса. Спасибо вам. За все.
Моя рука уже легла на ручку двери, когда сзади донеслось:
— Чили, постойте.
Я медленно повернулась. Марианна задумчиво смотрела на меня, словно пыталась принять какое-то решение.
— Скажите, вам стало бы легче, если бы вы узнали, как проходила жизнь Дэвида в клинике?
Внутри меня вспыхнувшей спичкой зажглась надежда. Я, как никто, знала, насколько быстро может потухнуть этот огонек и насколько больно он обжигает, если вовремя не разжать пальцы.
— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Намного легче.
Марианна слегка улыбнулась:
— Вы когда-нибудь бывали в психиатрической больнице?
Мы обе знали, что вопрос прозвучал двусмысленно, и я улыбнулась в ответ:
— Нет, никогда.
— Тогда, может, организовать вам небольшую экскурсию? Скажем, в тот же Риссков?
Я всмотрелась в глаза женщины, протянувшей мне путеводную ниточку из мрачного лабиринта, в котором я блуждала последние дни.
— Не слишком ли я взрослая, чтобы стать их пациенткой?
Дурацкая шутка. Дурацкий смех, призванный скрыть охвативший меня страх. Чего я боюсь? Что узнаю себя среди обитателей психушки? Или что смогу убедиться в реальности Дэвида?
Марианна ответила без улыбки:
— Я попробую связаться с моими бывшими коллегами. В какое время мальчик находился на лечении?
— С две тысячи восьмого года. Но я не знаю, как долго.
— В любом случае его должны были перевести во взрослое отделение по достижении двадцатилетнего возраста. Если, конечно, Дэвида не выписали раньше. — Марианна пытливо взглянула мне в глаза: — Учтите, Чили, я не обещаю вам большего, чем краткое посещение центра. И предупреждаю сразу: в закрытый корпус вас не пустят. Доступ туда разрешен только близким родственникам пациентов.
— Понимаю, — ответила я поспешно. — Меня все устраивает.
Лицо Марианны смягчилось. Сеточка морщин вокруг добрых глаз разгладилась.
— Я вам позвоню.
Но первым мне позвонил Генри Кавендиш.
На экране высветился датский номер, поэтому, услышав в телефоне голос с британским акцентом, я удивилась почти так же, как в первый раз. Загадка, впрочем, вскоре разъяснилась. Агент Дэвида прилетел в Данию, чтобы оказать содействие полицейскому расследованию. Не знаю, что должно было изменить его личное присутствие, если панцири уже больше недели не могли отыскать одного человека среди пяти миллионов — а это, между прочим, меньше, чем живет в Лондоне. Возможно, поездка просто помогала ему отогнать те же мысли, какие все чаще непрошено скользили и по краю моего сознания. Что, если полиция не в состоянии найти Дэвида потому, что его уже нет в живых?
— Боюсь, не смогу сообщить вам ничего нового, мистер Кавендиш, — осторожно сказала я агенту. — Дэвид не связывался со мной. Только полиция.
— Мы могли бы встретиться? Пожалуйста. — Просительные нотки в его голосе заставили меня придержать уже вертевшиеся на языке отговорки. Поразительно, как слабость в мужчинах всегда делает и меня слабой.
— Зачем?
— Мне нужно поговорить с вами. Прошу вас, не отказывайте. Я в отчаянии.
— Хорошо, — вздохнула я. Наверное потому, что мне было знакомо это чувство. — Только обещайте, что не будете расспрашивать о Дэвиде.
Немного помолчав, Генри Кавендиш сказал:
— Обещаю.
Я предложила встретиться в кафе «Ангел» в латинском квартале. Популярное заведение вечно кишело туристами, там легко было раствориться в массе людей. К тому же из-за высоких цен шансы наткнуться на студентов сводились к минимуму. Я все еще не ходила в университет, хотя на работе появилась: очень не хотелось потерять место стажера.