— Двадцать четыре.
— Двадцать две, — уверенно возразила Лили. — Я сама ее купила.
Лайам Дженнер, кажется, потерял дар речи. Но ненадолго.
— Интересно, чем вы зарабатываете себе на жизнь?
Лили спокойно отпила кофе и сказала:
— Когда-то я расследовала преступления.
Молли хотела было промолчать и оставить уловку Лили без последствия, но все же решила раскрыть секрет:
— Это Лили Шерман, мистер Дженнер. Знаменитая актриса.
Лайам выпрямился и, уже более внимательно присмотревшись к Лили, пробормотал:
— Тот дурацкий постер… Теперь я помню. На вас был желтый купальник-бикини.
— Да, верно, но дни постеров для меня определенно миновали.
— И слава Богу. Снимок был просто непристойным.
Изумление Лили сменилось негодованием:
— В нем ничего непристойного не было!
Густые брови художника снова сошлись.
— Непристойно закрывать такое тело чем бы то ни было.
Вам следовало ходить обнаженной.
— Я в столовую, — буркнул Кевин.
Даже тройка диких коней не могла утащить Молли с кухни, и она поставила перед постояльцами оладьи.
— Обнаженной? — Чашка Лили громко стукнула о блюдце. — Ни за какие деньги! Однажды мне предлагали целое состояние за снимки для «Плейбоя», но я отказалась.
— Какое отношение имеет к этому «Плейбой»? Я говорю об искусстве, а не о развлечениях, — бросил Лайам, принимаясь за оладьи, — Превосходный завтрак, Молли. Бросьте это заведение и приходите ко мне готовить.
— Видите ли, я вообще-то не кухарка, а писательница.
— Ах да, детские книги! — Его вилка замерла в воздухе. — Я сам подумывал написать книгу для детей. — Ловко подцепив оладью с тарелки Лили, Дженнер добавил:
— Возможно, мои идеи не найдут признания.
— Особенно если эти идеи имеют отношение к обнаженной натуре, — усмехнулась Лили.
Молли рассмеялась.
Дженнер обжег ее уничтожающим взглядом.
— Простите. — Молли закусила губу, но, не выдержав, совершенно неприлично фыркнула.
Лицо Дженнера еще больше омрачилось.
Молли хотела было снова извиниться, но вовремя разглядела легкую дрожь в уголках его губ. Итак, Лайам Дженнер не такой брюзга, каким притворяется. Черт побери, да тут с каждой минутой становится интереснее и интереснее!
Лайам ткнул пальцем в полупустую кружку Лили.
— Можете взять это с собой. И остатки завтрака тоже.
Нам нужно идти.
— Я никогда не обещала позировать для вас. Вы мне не нравитесь.
— Мало ли что. Я вообще никому не нравлюсь. Вы, разумеется, будете мне позировать. Да люди в очередь становятся, чтобы добиться такой чести! — саркастически воскликнул он.
— Рисуйте Молли. Посмотрите только, какие у нее глаза!
Дженнер воззрился на Молли. Та смущенно покраснела.
— Действительно, необычные, — согласился он. — Поразительное лицо, но слишком молодое, чтобы воплотить в себе истинное понимание смысла жизни.
— Эй, нечего говорить обо мне так, словно я в сотне миль отсюда!
Дженнер приподнял темную бровь и перевел взгляд на Лили:
— Дело во мне, или вы так упрямы от природы?
— Вовсе я не упряма. Просто защищаю вашу репутацию художника. Будь мне двадцать, я, возможно, и согласилась бы, но…
— Но с чего это мне вдруг взбрело бы рисовать вас в двадцать лет? — с искренним недоумением осведомился он.
— О, думаю, это очевидно, — беспечно бросила Лили.
Лайам всмотрелся в нее, очевидно, начиная что-то понимать.
— Ну конечно, — покачал он головой. — Наша национальная одержимость похуданием. По-моему, в вашем возрасте поздновато увлекаться подобными вещами, не находите?
Лили, нацепив на лицо сияющую улыбку, поднялась и шагнула к двери.
— Вы правы. Спасибо за завтрак, Молли. Прощайте, мистер Дженнер.
Художник проводил ее взглядом. Молли тихо вздохнула.
Интересно, заметил он, как напряжены плечи Лили и как скованно она держится?
Сама она ничего не сказала и отошла, позволяя Дженнеру спокойно допить кофе. Наконец он собрал тарелки и отнес в раковину.
— Давно я не ел таких оладий. Лучшие в мире. Сколько я вам должен?
— Должны?
— Не даром же вы всех кормите! Это коммерческое предприятие, — напомнил он.
— Да, но вы у меня в гостях. Я рада, что вам понравилось.
— Весьма признателен. — Он повернулся к двери.
— Мистер Дженнер!
— Просто Лайам.
Молли улыбнулась:
— Приходите завтракать, когда пожелаете. Если не хотите ни с кем встречаться, можете выйти через кухонную дверь.
Лайам нерешительно кивнул:
— Спасибо. Вполне возможно, я так и сделаю.
Глава 14
— Подойди ближе к воде, Дафна, — попросил Бенни. — Честное слово, я тебя не забрызгаю.
— Как насчет новой книги? Есть идеи? — поинтересовалась на следующий день по телефону Фэб.
Не слишком приятная тема, но, поскольку последние десять минут Молли как могла отбивалась от бесцеремонных расспросов Курицы Силии о Кевине, особенно выбирать было не из чего. Сестру хлебом не корми — только дай выпытать что-нибудь об их отношениях.
— Кое-какие появились. Но помни, что «Дафна летит кувырком» — первая книга из трех, на которые у меня контракт с издательством. «Бердкейдж» не примет ни одной рукописи, пока я не внесу исправления в предыдущую.
Совсем ни к чему объяснять сестре, что она и не думала приниматься за исправления, хотя после завтрака взяла машину у Кевина и съездила в город за принадлежностями для рисования.
— «ЗДЗА» — просто шуты.
— Но не слишком забавные, к сожалению. У меня тут нет телевизора. Они снова возникали?
— Вчера вечером. Законопроект о правах сексуальных меньшинств вызвал очередную волну их негодования. — Фэб замолчала, очевидно, не решаясь продолжать. Дурной знак. — Молли, они снова упоминали о Дафне.
— Невероятно! Зачем это им? Можно подумать, я маститый автор с кучей толстых книг.
— Это Чикаго, а ты жена самого известного в городе куотербека. Активисты организации бессовестно пользуются этим, чтобы получить побольше экранного времени. Кстати, ты все еще жена Кевина, верно?
Молли вовсе не улыбалось снова ввязываться в дискуссию по этому предмету.
— Пока. И напомни мне в следующий раз поискать более отважного издателя, — сказала она и тут же пожалела о своей несдержанности. В конце концов, стойкость требуется не только ее издателю. Не мешало бы вспомнить о неоплаченных счетах.
— Кстати, как у тебя с деньгами? — тут же спросила Фэб, словно прочтя ее мысли. — Я знаю, ты…
— Все в порядке. Никаких проблем, — перебила Молли.
При всей любви к сестре иногда ей хотелось, чтобы не все, к чему Фэб прикасается, превращалось в золото. Рядом с ней Молли порой чувствовала себя полным ничтожеством.
Фэб богата, красива и в отличие от сестры эмоционально стабильна. Молли же бедна как церковная мышь, довольно привлекательна, но и только. К тому же она постоянно находится на грани нервного срыва. Фэб прошла через невероятные испытания и в результате стала одной из наиболее влиятельных персон в НФЛ, а Молли не способна даже защитить свою воображаемую крольчишку от злобных нападок святош.
Повесив трубку, Молли поболтала с постояльцами и разложила в ванных комнатах чистые полотенца, а потом ушла к себе, решив переодеться в новый красный купальник, чтобы немного поплавать.
Вынув купальник из пакета, она обнаружила, что трусики куда более скудные, чем она обычно носила. Зато лифчик на косточках зрительно подчеркивал грудь. Картина в целом оказалась довольно сносной. Даже Ру, похоже, одобрил.
Хотя дни стояли жаркие, вода в озере все еще не нагрелась и пляж по-прежнему оставался пустынным. Молли зашла в воду по пояс, и в первую минуту от холода у нее перехватило дыхание. Осторожный Ру намочил лапы, но решил, что подобные авантюры не для него, и стал гоняться за цаплями. Не в силах выносить пытку дольше, Молли окунулась, вынырнула, перевела дух и, повернувшись на бок, принялась энергичными взмахами разрезать воду, чтобы поскорее согреться. Жаль, что рядом никого нет.