— Никто, конечно же, не сомневается, что вы все сделали вполне профессионально, — сказала Мерседес. — Но в связи со смертью моего дяди возникли некоторые вопросы, требующие подтверждения. Я думаю, мистеру Паттерсону поможет встреча с господами Эшбруком и Дикинзом. — Она указала на Паттерсона мягким кивком головы. — И если вы, мистер Паттерсон, считаете убедительными доводы в пользу того, что мой дядя был жив пять дней назад, то у вас больше нет причин подозревать капитана Торна в преступлении. Его местонахождение в эти двое суток я могу удостоверить совершенно точно.
Мерседес встала. Мужчины тут же поднялись на ноги. Мерседес, даже не глядя в сторону Колина Торна, чувствовала его давящее присутствие.
— Я имею в виду все сорок восемь часов этих двух суток, — многозначительно произнесла она, — и день, и ночь.
И, предоставив им самим осмысливать сказанное, нимало не заботясь о том, что о ней скажут, Мерседес быстрыми шагами вышла из комнаты.
Колин вынужден был ждать, пока уедут Паттерсон, Абернэйти и Гордон, а Хлоя с Сильвией и близнецы улягутся спать. После своего заявления в библиотеке Мерседес ушла к себе в комнату и никого к себе не допускала, кроме служанки, которая принесла ей ужин. Он положил ей записку на поднос с едой, но, когда она вернулась без всякого ответа, он не делал больше попыток.
Колин прекрасно понимал, что в северном крыле живет не одна Мерседес, когда постучал в ее дверь. Он старался говорить тихо.
— Мерседес, я знаю, что ты меня слышишь, — сказал он. — Я ни на секунду не поверю, что ты уже заснула. — Он слышал, как она ходит по комнате, но ответа не было. — Я не могу больше разговаривать с тобой через эту дверь. Но это не значит, что я сдамся, все равно ты выслушаешь меня.
— Не смейте запугивать меня, — прошептала она сурово.
Колин приложил ладонь к двери. Он почувствовал, как она дрогнула, когда Мерседес подперла дверь плечом.
— Или открой, или отойди в сторону.
— Идите вы к черту!
Он улыбнулся. Она сказала это так, будто и в самом деле посылала его туда.
— Очень хорошо. Но запомни, что я дал тебе возможность выбирать.
Мерседес не верила, что он сделает это, думала, побоится разбудить ее сестер. И все же она налегла всей спиной на встроенную в нишу дверь и уперлась что было мочи голыми пятками в пол, чтобы дать отпор первому удару Колина в дверь.
Колин вынул ключ из внутреннего кармана жилета и вставил в замочную скважину. Потом повернул ручку и толкнул дверь. Голые пятки Мерседес заскользили по полу, и он легко преодолел ее сопротивление.
Она отскочила так быстро, что Колин мог бы влететь в комнату рыбкой, если бы не ожидал этого. Она со злостью повернулась к нему.
— Откуда у вас ключ? — воскликнула она с возмущением.
Он нахально повертел им у нее перед носом и спокойно положил обратно в карман. А потом спросил как ни в чем не бывало:
— Неужели ты всерьез подумала, что я буду ломать дверь?
Мерседес свирепо уставилась на него. Ясно, что он хотел, чтобы она так и подумала. Она потуже затянула пояс на халате. Ее распущенные волосы спадали на плечи. Она собрала их на одну сторону, ловкими пальцами заплела в толстую косу и закинула за спину.
— Чего вы хотите? — спросила она не очень-то любезно.
— Ты сомневаешься в том, что я хотел поговорить с тобой? — спросил он.
Она угрюмо посмотрела на него.
— Беда в том, — продолжал он, — что ты все время избегала меня.
— За эти три дня я пыталась поговорить с вами при самой малейшей возможности. И как мне кажется, это вы избегали меня.
Мерседес отвернулась от него, подошла к ночному столику и взяла книгу, которую она всегда читала по ночам. Она не заметила, как он пошел следом, и вдруг почувствовала на плече его руку. Обернувшись, Мерседес пихнула Колина твердым корешком кожаного тома прямо в живот.
От неожиданности он отступил назад. Он отпустил ее плечо, предоставив ей полную возможность толкать его, тыкать и шлепать этой книгой, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость и обиду.
— У-би-рай-тесь из мо-ей спаль-ни, — раздельно восклицала она, сопровождая каждый слог ударом.
Колин втянул в себя воздух, согнулся и избежал таким образом ее последней атаки. Схватив ее за руки, он сжал ее запястья, и она выпустила книгу из рук. Та с глухим стуком упала между ними. Колин тут же поддал ее носком сапога, и книга отлетела под кровать.
— Если ты уже выпустила весь свой пар, — мягко сказал он, — я тебя отпущу.
Возмущенная тем, что с ней обошлись как с ребенком, она и вела себя как ребенок, пытаясь вырваться, хотя прекрасно знала, что он сильнее ее и ей это не удастся.
— Мерседес, — сказал он тихо, — расскажи мне все.
— Я ненавижу вас. Он опустил голову.
— Да, на твоем месте…
— — Вы поверили, что я специально задумала оклеветать вас! Признайтесь! — бросила она ему. — Вы думали, что я хотела избавиться от вас!
— Ты сама однажды сказала мне это, — напомнил он ей. — Вы задумали это вместе с Маркусом, даже еще не зная, как это осуществить.
Мерседес в отчаянии топнула босой ногой: ее выдумка, ее ложь вернулась к ней, коварно перейдя дорогу правде.
— Думайте что вам угодно, — холодно сказала она. — Я не хочу больше знать вас! Колин встряхнул ее за плечи,
— Тише, Мерседес, иначе ты разбудишь всех своих сестер и братьев.
— Я не боюсь, — равнодушно бросила она. — Как вы думаете, сколько времени им нужно, чтобы догадаться, что я ваша подстилка?
Она увидела, как он вздрогнул от этого слова, видимо, осознавая, что происшедшее между ними теперь станет достоянием гласности.
— Или вы хотите сказать, что до собравшихся в библиотеке не дошло то, что я им сказала?
Колин отпустил ее руки. С его стороны это не было капитуляцией. Это освобождало ему руки, чтобы задушить ее. Он откинул рукой светлые волосы и покачал головой.
— Не думаю, чтобы кто-нибудь из них не понял тебя, Но я также думаю, что это все останется между ними. Им нет никакого расчета повторять это. Ни Абернэйти, ни Гордон просто не смогут произнести эти слова вслух. Если твои сестры и прислуга встревожатся по поводу… — он замолчал, подыскивая слова — …наших отношений, то это только потому, что минуту назад ты подняла страшный крик.