Стивен оперся локтями в колени и по-доброму хмыкнул:
— Звучит красиво, но мне это ни о чем не говорит.
О, боже, почему бы ему просто не посмотреть молча?
— Тогда сделай музыку погромче и не перебивай.
Он поднял руки в защитном жесте и покорно последовал моим «указаниям», регулируя звук на корпусе телефона. Я попыталась абстрагироваться и подумать о том, что никакого Роджерса здесь нет и в помине.
Что делаю это только для себя. Как раньше.
Только собственное отражение и дробь чеканных па де бурре.
Тяну носок, стараюсь держать спину в строго вертикальном положении. Плавно перемещаю руки с напряженными до предела кистями. Мягкость и собранность.
«Мои раненые крылья все еще бьются в движении»*.
Мелкий бег-связка, штопор. Раз — вращение, подъем ноги на девяносто градусов, быстрый поворот головы с фиксацией взгляда в одной точке. Два — главное — не потерять ее. Три — покачнулась. Четыре — точка, представленная настенными часами, съехала — не докрутилась.
Удержаться и завершить вращение с открытой назад ногой — маленькая передышка.
Не всегда в такт, с паузами на крошечный отдых и отвлечениями на смахивание волос с лица.
Словно никто не видит.
Попытка сделать тур ан лер и прокрутиться в воздухе хотя бы один полноценный раз закончилась буквальным провалом от внезапно раздавшегося постороннего шума; нога подвернулась, и все кости мигом устремились к земле, а колено и вовсе впечаталось в паркет с каким-то хрустом.
Швабра, стоявшая в углу у двери, стукнулась о ведро и с грохотом приземлилась на пол. Тони наклонился за съехавшим не по собственной воле предметом, с аналогичной звучностью приводя его в первоначальное положение.
— Я за курткой зашел, — будто оправдываясь, произнес он после воцарившейся паузы, с привычной для него вальяжностью шествуя мимо Стива.
Вопрос, как можно было оставить куртку в зале, покуда на улице идет снег, так и норовил сорваться с языка, однако сознание моментально подкинуло картинки вариантов, по которым он мог задержаться после репетиции. Ни один из них не подходил под определение «приличный».
Я неловко одернула задравшееся платье. О, только бы не представлять его с Уэшвилл.
— Вы продолжайте, не обращайте на меня внимания, — Старк с такой показной небрежностью взмахнул рукой, что я толком не успела осознать, как удалось вскипеть столь быстро.
— Продолжим, не сомневайся.
Он затормозил в дверях, удивленно обернувшись. Момент молчания нарушали только слова о странных птицах.
Не осыпав, вопреки обыкновению, мелочными гадостями напоследок, Тони молча вышел из студии, на ходу накидывая на плечи куртку и небрежно ероша волосы, пробуждая воспоминания о редких прикосновениях, в результате которых познавалось, насколько эти пряди бывают мягкими.
Чтобы хоть как-то отвлечься, наклонилась к пыльному пятну на колене и отряхнула колготки.
Тоска превращалась в волны, и сегодня я тонула.
Комментарий к 9.
1. «Кому здесь и нужно перевести дух, так это мне» — отсылка к первой строчке «Within Temptation — All I Need».
2. «Birdy — Strange Birds».
========== 10. ==========
«Карл, я понимаю, Джейсон тебе на мозги капает, так что скажи, что сперли из того сейфа, и мы отправим его на тот свет».
Я распрямила согнутые в коленях ноги и вытянула их вдоль дивана, упершись спиной в подлокотник. Порыскав рукой в пледе, зацепила пальцами маленькую упаковку мармеладок и подтащила ближе.
Телевизор вещал нечто, похожее на боевик; по крайней мере, такой вывод я заключила на основании того, что главному герою полицейский уже успел разукрасить нос.
В замочной скважине заскребся ключ; Снежок, ранее спавший в соседствующем с диваном кресле, соскочил с нагретого места и ринулся к двери, встречая заносящего бумажные пакеты с покупками и попутно отряхивающего с куртки снег отца. Просто отца.
— Ты один? — вопрос сорвался с языка прежде, чем я успела его обдумать.
Майк прошелся ботинками по маленькому коврику, очищая те от уличной грязи, и бросил связку ключей на тумбу. Доктора Харрис, к которой я даже постепенно начала привыкать, в его компании не значилось.
— Привет, один, — пакеты зашуршали, и отогнувшийся в сторону клочок бумаги продемонстрировал упаковку томатов.
— Привет.
Я не придумала стоящий ответ. Спрашивать об интересующем в лоб не хотелось, и, чувствуя себя несколько смятенной, обратилась всем существом к телевизору.
Это было странным открытием, но неожиданно для самой себе я начала замечать, что жду прихода Лесли, когда дверной звонок оглашается трелью. Однако неделя подходила к концу, а с прошлых выходных доктор Харрис так и не объявлялась.
Она была хорошей. Эпитет отнюдь не высокопарный, но чем богаты. Ее присутствие в стенах дома не раздражало; у нее были приятные духи; кухня зачастую полнилась запахами блюд, приготовить которые лично я была не в состоянии (или, по крайней мере, не обладала соответствующим рвением возиться часами у конфорки); а еще у нее наличествовало милое чувство юмора. Лесли часто заставляла Майка смеяться или подбивала на вещи, кои сам он в одиночку бы не совершил — к примеру, в прошлые выходные он демонстрировал мне фотографии из автосалона, где они сидели за рулем новейших гоночных «зверей», ибо просто зашли на выставку и прикинулись потенциальными покупателями, на самом деле не имея за душой и сотни долларов наличными.
Лесли. Все чаще я начинала звать ее за глаза именно так.
«…да, пусть я врал, но я в жизни тебя не предал. Я не бросал тебя умирать. Тем более, ради девчонки? Ты променял меня на девчонку?»
Нахмурившись от вида слишком брутального мужчины, машущего пушкой направо и налево, я переключила канал.
«Как и люди, пингвины делают глубокий вдох перед прыжком, но в отличие от людей, они могут задерживать дыхание до двадцати минут».
Я натянула плед до подбородка и закашлялась, мысленно проклиная колючие холода в контрасте с душными помещениями. Не хватало еще разболеться. Впрочем, с уровнем моей везучести и такое станется.
Осень умирала последними днями ноября.
Послышался звук хлопающей дверцы холодильника. Я вздохнула, набираясь своеобразной смелости. Пикировавший в воду пингвин предал уверенности — раз уж ему так ловко удалось…
— Лесли давно не заходила.
Поймав взгляд Майка, мне показалось, что он подавил улыбку.
— Она уехала в Порт-Анджелес, навестить родителей. К понедельнику вернется.
— А, — проронила я как бы незаинтересованно и поспешно сунула за обе щеки жевательных червяков.
Значит, не поссорились. Все в порядке.
Вовсе я не была той самой вредной дочкой из фильмов, мечтающей развести отца с потенциальной «мачехой»; наоборот — без доктора Харрис дом в какой-то мере начинал казаться пустым. Дом и мое существование в нем.
Или, возможно, виной всему было резко-ощутимое убийственное чувство одиночества.
Тони уехал. Как всегда, внезапно, никому ничего не сказав; его стиль. Мы так и не помирились, но, должна признать, каким бы засранцем Старк ни был, жизнь без его вездесущего вмешательства теряла краски. На прошлой неделе он хотя бы раздражал своим звучным говором барабанные перепонки — теперь же в школе стало тихо.
Кажется, с ним умотал в Нью-Йорк и Роудс; по крайней мере, в бессвязном монологе Хэппи звучало слово «Джеймс», а уточнять я не стала — гордость не позволяла. Мне ведь плевать. Абсолютно. Совершенно.
Сам Хоган решился позвать гулять девчонку с нашего потока, но что-то как всегда не заладилось. «Чертова френдзона», — с чувством выразился он в одной из наших «ночных переписок» (получивших статус своей значимости в силу того, что зачастую полнились душевными откровениями). Однако он, если я все правильно поняла, на этот раз возымел намерение не отчаиваться. Так я «потеряла» Хэппи, вовсю увлекшегося ухаживаниями и посвящавшего свободное время новой пассии.