У зеркала я предпочла не задерживаться — со своим телосложением и этой великоватой футболкой отражение демонстрировало ни больше ни меньше пародию на персонажей из «Трупа невесты».
Я возилась с волосами, собирая их по бокам и планируя заколоть на затылке, преодолевая короткое расстояние от раздевалки до зала и глядя под ноги. И потому, наверное, тихо ойкнула, не заметив выходящего из-за угла человека.
Заколка выпала из пальцев, а нос уперся в белый логотип «Led Zeppelin».
От неожиданности Старк, по всей видимости, даже не успел затормозить; по инерции схватил меня за плечи, не позволяя врезаться всем телом, отстраняя. Мгновение — и пальцы разжимаются, съезжают ниже, к предплечьям. В темных глазах, стоит поднять голову, мелькает осознание. Взгляд смягчается.
А я вдруг задерживаю дыхание, не имея ни малейшего понятия, как следует вести себя в подобных ситуациях дальше.
Не оформившиеся вопросы так и сыпались один за другим в эти почти черные радужки. Язык во рту шевельнулся, будто бы произнося имя с такими же вопрошающими интонациями, как в тот раз, за несколько секунд до спуска на тормозах, пока еще можно было остановиться. У него красивое имя. Наверное, так же думает и его нынешняя кукла, когда он…
Стыд, когда мозг подкинул самые неуместные, откровенные и предательские образы, на какие только был способен, вырвав яркие картинки из воспоминаний, задушил. Сердце сделало лишний удар, стоило взгляду скользнуть к сжатым губам, и я ощутила, почти с ужасом, как низ живота начинает тянуть.
Этот безумный, горячий рот. Ощущение его скользящего языка.
О, господи. Щеки тут же вспыхнули румянцем.
— Прости, — я слабо дернула кистями, и руки моментально разжались. Пока я нервно заправляла рассыпавшиеся пряди за уши и переваривала мысль о заколке, упавшей где-то рядом, Тони успел нагнуться и поднять ее. — Спасибо.
— Не стоит, — на автомате.
Таким жаром к коже и таким холодом в голосе. Этот контраст сводил с ума — заставлял съезжать с катушек по-настоящему, огорашивая осознанием незыблемой потребности. Пусть не рядом. Пусть до бесконечности воспроизводясь в воспоминаниях. Разъедал мозг, выжигал внутренности. Зачем?
Нужно. Он нужен.
Я успела отойти на несколько шагов. За спиной уже раздавались голоса других девчонок, шествующих к залу. Развернулась на полпути, открывая рот, да так и замирая в нелепой позе, прижимая заколку к груди.
— Слушай… — Тони обернулся на звук голоса. Не дождавшись продолжения, демонстративно вздернул бровь, тем самым выражая свой немой вопрос. — А, в общем, не важно, — сбежать и застрелиться — именно в таком порядке, как можно скорей. — Ай!
Какая за дурацкая мания — хватать людей за локти?
— Что?
— Где Хэппи?
Фраза явно сбила его с хода мыслей; Старк растерянно моргнул, и я практически с садистским наслаждением скопировала его выражение лица несколькими секундами раннее.
— В зале, на лавке сидел.
— Спасибо, — с нажимом, настойчиво дергая рукой, на которой расцвели белые следы от его пальцев, тут же, правда, исчезая, сменяясь легким покраснением.
— Это все?
— Да, это все.
Он фыркает, а я чуть не путаюсь в ногах, когда разворачиваюсь и с наигранной стремительностью удаляюсь в сторону игровой площадки.
Боже. Так глупо, что хочется удавиться.
Я погнала мысли прочь, не желая ни на минуту задумываться о том, какого черта только что произошло, здесь — до начала урока оставалось всего ничего. К тому же, день вряд ли улучшится, если я поддамся собственной рассеянности и начну спотыкаться на ровном месте, подставляться под мяч и прочее, прочее, прочее, слишком увлекшись очередной порцией бессвязных рассуждений и внутренним монологом о насущном.
Я всегда успею погрузиться в состояние, когда снова и снова прокручиваешь в голове разговор и подыскиваешь аргументы, а сама дискуссия-то давно закончилась. Куда привычней будет заниматься этим перед сном, чтобы утром, по традиции, проснуться с тяжелой головой и выматывающим организм на износ недосыпанием.
Придирчивый взгляд Хогана, и впрямь нашедшегося на лавке, был обращен к моим ногам.
— Что за мода пошла у девчонок ходить в этих серых колготках?
Я закатила глаза, подходя к нему ближе и плюхаясь на свободное место рядом.
— Это называется «лосины», Хэппи.
— Обрезанные колготки, — упрямо возразил он, вызывая во мне неконтролируемое желание снисходительно улыбнуться. — В них все на виду, даже белье просвечивается.
Говорит, как моя бабушка.
— Не правда, я проверяла. И вообще, откуда такой резкий негатив?
Хоган нахохлился и стушевался, напоследок окинув обидчивым взглядом мои колени.
— У Кристи такие же.
Ах, Кристи. Опять что-то не поделили.
Я хмыкнула, назло вытягивая ноги вперед так, чтобы хоть клочок, но попал в его поле зрения.
— А если бы ты встречался с этой… не знаю даже, как ее зовут — новой нынешней Тони, — ты бы ворчал, едва завидев косметику на моем лице? Из вредности, в качестве протеста всему женскому роду.
— Там не в косметике дело, а в пластике.
— Губы можно сделать при помощи уколов гиалуроновой кислоты, это не пластика. Как и наращивание ресниц.
— Ресницы-то тут при чем?
Я пожала плечами.
— Просто думала однажды сделать их.
Красноречивости во взгляде Хогану было не занимать. Пожалуй, на сей раз он явственно переиграл.
Ну, а что? Признаю, грешна — иногда, глядя на доморощенных Барби, что ошиваются вокруг Старка, и не о таком задумаешься. Только слишком много факторов играют «против»: будь то страх боли, сложность в уходе, череда возможных рисков или стоимость процедуры; ни длиннющих ресниц мне с тем, как я сплю лицом в подушку, ни пышной груди с дикой боязнью ложиться под нож не видать. Наверное, оно и к лучшему. Я не располагала ни средствами, ни тем более временем, чтобы «перекраивать» себя до стандартов навязанных масс-медиа «идеалов». В математике бы сперва разобраться. А там — выкрасть часок для сна… жизнь, словно в замкнутом порочном кругу.
— Хотя, может, в спортзал однажды начну ходить, — я не заметила, как начала рассуждать вслух. — Может. Быть. Когда-нибудь.
С вероятностью в двадцать процентов из ста.
Носки кедов методично сталкивались друг с другом от безделья.
— Зачем? — Хэппи по-прежнему оставался моим единственным вынужденным слушателем. — Ты же итак худая. Даже слишком.
— Ты думаешь, у худых нет целлюлита? — о, это знаменитое великое заблуждение. — Хочу хоть немного в весе набрать и, — запнулась, нервно закусила губу, — попу накаченную.
— По мне, так у тебя все с этим в порядке. Говорю, как мужчина, — от той серьезности, кою он попытался изобразить, хотелось смеяться. Не злобно.
Мужчина, как же. Мужчина, видевший женское тело только по ту сторону экрана монитора в контексте весьма специфичных жанров мультимедиа.
«Было бы все в порядке, — я вздохнула, переваривая в котелке далекие от приятных мысли, — все, глядишь, шло бы совсем иным чередом».
Наши недовольные стоны прозвучали в унисон с голосом вошедшего тренера.
«Справедливость в рамках трио» или «чередование пар» по дням — погода за окном менялась, отношения рушились, точно карточный домик, взгляды на жизнь совершали радикальные виражи, а установленное некогда в глухую эпоху Меровингов правило все еще продолжало действовать если не в рамках обычных занятий, то на уроках физкультуры — определенно.
Какой дурак из нас троих его придумал? Кажется, пальцем показывать бессмысленно.
— Да ладно тебе, — Хэппи неловко подпрыгнул, пытаясь закинуть мяч в корзину, однако предсказуемо промахнулся. — Сколько раз мы к этому возвращались? Миритесь уже, наконец.
— Хоган, — тихо рыкнула, выбивая мяч из его рук; ого. Даже получилось. — Делай, что хочешь, но играть с ним в одной команде я не собираюсь.