Мне оставалось тихо шипеть сквозь зубы каждый раз, когда убийственно пахнущая ватка прикладывалась ко лбу.
— Надо было стукнуть ей затылком по носу, — тоном, каким обычно рассуждают о погоде, проронила Лесли, придирчиво осматривая мое лицо на наличие видимых повреждений. — Хоть ты и не мужчина, но боевое ранение тебя даже красит, — она ободряюще улыбнулась мне и обратилась к разложенным по периметру столешницы упаковкам от пластыря, собирая мусор воедино. — Я схожу в ванную, никуда не вставай, — у, как повелительно. — Никто точно не голоден? У нас на обед запеченная рыба.
Парни вразнобой неубедительно соврали о своей сытости, явно стесненные столь непривычным для них фактом присутствия в моем доме женщины. Правда, стоило доктору Харрис скрыться в районе лестницы, Хэппи нагло потянулся к вазе с фруктами.
— Нет, ну как ты ее, а!
Я фыркнула, и, несмотря на запреты Ли, слезла со стула да направилась к графину с водой.
— Уместней говорить, как отделала она меня.
— «Духовно неразвитое лицо», — продолжал разливаться соловьем Хоган, будто не слыша моих фраз. — Это ж надо было придумать!
Я сделала долгожданный глоток.
— Слово «быдло» прозвучало бы неэтично.
Смешок, достигший слуха, принадлежал Тони:
— В этом вся ты.
Зрительный контакт продлился не долго — Старк поспешил отвернуться, стоило мне поймать его взгляд.
Впрочем, Хэппи, кажется, никоего подобия неловкости и заминки, вызванной его замечанием, не приметил. Он продолжил придирчиво разглядывать вазу, пока, наконец, не вытащил оттуда зеленое яблоко.
— Фколько ты весишь? — пробубнил он, откусывая от фрукта почти одну четвертую часть сразу.
Вопрос сбил с толку. Я нахмурилась, не совсем понимая его смысла, и теряясь на виражах смены тем.
— Сорок семь или сорок восемь, я давно не взвешивалась.
— Вот! — указательный палец укоризненно взметнулся в мою сторону. — А я что говорил? Кожа да кости. Никаких залов! — безапелляционно отрезал он и вновь вгрызся в несчастное яблоко. — Чудо, как она тебя не раздавила на месте.
Я только качнула головой, отчего невидимые чугунные шарики в ней со звоном перекатились с одного полушария к другому; спорить с Хэппи бессмысленно, да и мозг изрядно трещал по швам.
Он вновь завел дискуссионную шарманку о Габриэль Сальгадо. На этот раз сравнивая ее весовую категорию со своей. Суть слов не укладывалась в развороченном, подобно улью, сознании, зато они добротно били по вискам, вызывая навязчивые и ноющие приступы боли.
С приходом Лесли события ускорили свой ход; мальчишки засобирались, и даже объявившийся на кухне Снежок не смог удержать Хэппи — заядлого любителя падать перед ним на колени и причитать: «Ко-от, эй, кот! Посмотри на меня, дай мне лапу, кот».
Лишь в коридоре мне удалось поймать Тони. Я не хотела его одергивать, но рука сама потянулась к чужой ладони, а когда пальцы сжались, назад отступать было поздно.
— Спасибо, — я не стала распаляться в речах. Впрочем, его это вполне устроило.
Старк устало улыбнулся, на секунду сжимая мою руку в ответ.
— На то и существуют друзья, м?
И он ушел, не сказав больше ни слова.
========== 15. ==========
Она для меня — всё:
Недостижимая мечта,
Забытая песня,
Недосягаемая.
Я не хочу, нет,
Я не хочу быть таким.
Я не позволю этому чувству овладеть мной…
Slipknot — Vermillion Part 2.
Я перестала спрашивать себя: почему?
То ли устав от отсутствия ответов или хотя бы намеков, к ним ведущим, то ли, перебрав все допустимые и даже самые безумные варианты, изнурила себя морально до такого состояния, когда уже становится все равно. Я перестала задаваться вопросом, почему Тони делал те или иные вещи, ибо перестала видеть в этом смысл.
Для меня представляло куда большую значимость сохранение того, что еще можно было сохранить, а не проча того, что держало нас на плаву какого-никакого общения друг с другом. Возможно, в этом усматривался наш извечный конфликт: он был абсолютной, чистейшей разрушительной силой, в то время как мне отводилось олицетворение силы, скорее, созидательной. Для благополучного союза двух крайностей важно было удержать равенство и не дать центру сместиться в ту или иную сторону — сродни тому, как балансирует над пропастью в цирке канатоходец.
К тому же, сам Тони едва ли загорелся бы рвением что-либо «обсуждать». Да и какой смысл, если утекло слишком много воды? Бежать от любой ответственности всегда было его естественной моделью поведения, дающей шанс укрыться от многих лишних вопросов — надо только с самого начала притвориться, словно ничего не произошло.
Он пропустил через себя пару-тройку девиц, я купила новое пальто и сдала со Стивом доклад на «отлично», а мартовское солнце растапливало грязные островки серого снега — последние дни февраля выдались на редкость холодными, но пушистой и искрящейся, характерной для зимы стихии не подарили.
Я не заметила, как пролетел и без прочего короткий в календарном ряду месяц; в основном мой распорядок дня состоял из уроков и Роджерса, к которому я за время, проведенное вместе за кипой разношерстных материалов, с упоением прочесывая интернет-ресурсы в поисках необходимой информации, успела почти прикипеть. Во всяком случае, он не раздражал, и мое молчание его не вводило в замешательство, что было на руку в первую очередь — в большинстве своем я была чрезвычайно пассивным собеседником, предпочитающим тишину пустой болтовне, и, пусть со мной бывало убийственно скучно, я, по крайней мере, никогда не была заискивающей лицемеркой и ханжой, вытягивающей из людей горячие подробности личной жизни с целью пустить свежую сплетню.
Думаю, это не так уж плохо.
Майк впервые за доброе количество лет взял двухнедельный отпуск и отправился с Лесли в Грецию, откуда они стабильно и ежедневно присылали красивые фотографии и рассказывали о довольно очаровательных туристических казусах, какие могут произойти в стране с совершенно отличным менталитетом. Денег, что он оставил мне на период «выживания», хватило сполна, чтобы обзавестись несколькими новыми блузками, юбками и красивым небесно-голубым шарфом. Безусловно, я отложила необходимый минимум на пропитание: огромная пицца на заказ обходилась недорого и подъедалась маленькими порциями в течение нескольких дней. Вторая неделя была посвящена сандвичам и замороженным полуфабрикатам быстрого приготовления.
На худой конец, в холодильнике оставались яйца, а в ящике кухонного гарнитура — целая пачка спагетти, но я успешно обошлась без крайностей.
На корм Снежку я потратила больше денег, чем на собственные обеды.
Куда сложнее, нежели в одиноком заключении дома, где стало настолько тихо и темно, что приходилось включать по вечерам телевизор — создавать некое подобие текущей жизни, дабы рыжему пуфику было веселее, — обстояли дела за его пределами.
Я утратила всяческую способность понимать поступки и мотивы Тони.
В одной компании я пыталась вести себя максимально естественно: все так же позволяла себе отпускать в его адрес легкие шутки, какие раньше считались в порядке вещей; несерьезно подтрунивала в моменты, когда дела у него шли, словно через одно место, будто нарочно напоминая о маленьких «косяках»; изредка капризничала и отказывалась от прогулок втроем под предлогом головных болей — все это составляло основу нашей дружбы вот уже много лет. А теперь стремительно летело под откос.
Он вел себя чуть ли не назло всем моим попыткам воссоздать подобие прежних взаимоотношений. Сводил разговор с собеседником на нет, стоило мне оказаться рядом. Непривычно затихал и тем самым нагнетал напряженную атмосферу, что даже Хэппи, со всей его незатейливостью и приземленностью, начинал чувствовать себя неловко.
Избегал любого неосторожного физического контакта. За редкими исключениями начинал разговоры первым.
— Что? — с неприсущей мне резкостью спросила его однажды, оторвавшись от чтения и раздраженно приложив книгой о парту, когда терпеть этот пристальный, прожигающий взгляд стало буквально невыносимо.