Всего четыре субботы: два похода в кино, один — в закусочную быстрого питания, посиделки на крыше; не считая нескольких «разгрузочных» дней, когда объемы домашнего задания сократились, высвобождая место для подготовки к «более важным вещам», и мы собирались у Тони, честно стараясь не думать о будущем, подкравшемся слишком близко, но все равно замечая в глазах друг друга отражение той глухой тоски, которая колола по сердцу маленькими невидимыми иголочками каждый раз, стоило лишь подумать, что подобного больше не повторится.
Все хотят скорых результатов.
Мы устаем от страхов, мы устаем от депрессии, мы устаем от избытка чувств. Мы устаем от усталости.
Хотим вернуться в прошлое, которое уже почти не помним, и, парадокс, отчаянно подгоняем будущее.
***
Лесли «оживила» наш маленький садик с розами под окнами, которые в свое время перетоптал противный бульдог не менее противного мальчишки Бена с соседней улицы, и клумбы с маленькими дикими розами начали наливаться пурпурным цветом.
Зеленая трава перестала казаться чем-то редким и новым, чтобы толкать друга локтем и указывать: смотри, первые ростки!
Волосы трепал теплый воздух, от которого больше не хотелось прятаться за воротом плаща и укрываться шарфами.
Лучи солнца пригревали сквозь ткань платья и вынуждали щуриться, стоило поднять голову и требовательно посмотреть на Тони.
— «Кто являлся руководителем лагеря антифедералистов в период ратификации конституции 1787 года?» — он углубился в мой тренировочный сборник с экзаменационными заданиями, время от времени лениво попивая остывший кофе из бумажного стаканчика.
В такую погоду никому не хотелось сидеть на обеде в душной столовой, и ребята стремились дружными кучками занять столики на свежем воздухе.
Я помнила, что двухпартийная система зародилась в период администрации Вашингтона, и ее создателями были Джефферсон и Гамильтон; помнила фразу, летающую в более поздние годы: «Мэдисон «обокрал» Гамильтона», осознав всю несостоятельность программы антифедералистов, и если опираться на то, что создателем партии федералистов был Александр Гамильтон, то…
— Томас Джефферсон, — я прищурилась в ожидании реакции.
Старк одобрительно кивнул:
— Да. «Определите социальные источники сервитута в североамериканских колониях Англии», — процитировал он очередной вопрос.
Хэппи рассеянно покосился в сторону заданий да отвернулся, возвращаясь к методичному жеванию своего обеда.
— Там есть варианты ответов?
Тони нахмурился, «бегая» глазами по тексту.
— Рабы, индейцы, уголовные преступники и обезземеленные крестьяне из Европы.
— Третье и четвертое.
Он обратился к последней странице с ответами, на которой держал заложенный палец.
— Так точно, мисс Поттс, — его добродушной улыбке не удалось унять моего внутреннего беспокойства.
Это всего лишь тестовая часть заданий. Дальше — хуже.
— Давай к вопросам с развернутыми ответами, — попросила я его, нервно ерзая на лавке. Тони покорно перелистнул страницу.
— «Выделите факторы, способствовавшие переориентации членов Континентального конгресса и общественного мнения с позиции автономии в рамках Британской империи», — показательно вздохнул, демонстрируя собственный скепсис в отношении сложно сформулированных, часто с целью еще больше запутать несчастного экзаменуемого, предложений, — «на позицию независимости США и полного отделения от Англии».
Я вторила ему, удрученно пряча лицо в ладонях.
Какой-то кошмар.
— Я провалюсь, — закусив губу, я скользила бесцельным взглядом по пальцам, сжимающим страницы, вполне физически ощущая абсолютное и размеренное «ничего» в голове. Не хватало только движущегося из одной стороны черепной коробки в другую перекати-поле и треска сверчков. — Как пить дать.
Старк недовольно цокнул, откладывая злосчастный сборник в сторону.
— Слушай, ты — умница, — склонив голову, он явно вознамерился поймать мой взгляд; да только смотреть в спокойные карие глаза, покуда тебя вот-вот разорвет от переизбытка отрицательных эмоций, отчаянно не хотелось. — Я серьезно. Ты — самый…
— Э, Джинни? Привет.
Раздавшийся над ухом кашель оборвал Тони на полуслове, а меня — вернул к той плоскости реалий, где понятия «экзамены» и «скоро» на определенный промежуток времени сдвигаются на второй план.
Тишину нарушил лишь шумный глоток, с коим Хэппи отпил сок.
На меня смотрел высокий, худощавый, с непропорционально длинными (или так казалось из-за его субтильности и ремня на талии?) конечностями парень с красной бабочкой, стягивающей на тонкой шее ворот заправленной в брюки с высокой посадкой синей клетчатой рубашки.
Лицо знакомое. Откуда — уже другой вопрос.
— Привет.
Наблюдая боковым зрением за Старком, который буквально впился глазами в несчастного, и опасаясь за благосостояние второго — в конце концов, далеко не каждый способен вынести его странную привычку бескомпромиссно пялиться на людей, а этот тип и вовсе не внушал доверия относительно крепкости своей сердечно-сосудистой системы, — я потянулась ногой в попытке пнуть Тони под столом, но расстояние оказалось неожиданно больше предполагаемого. Тогда, одним быстрым движением скинув туфель, я, незаметно для нарисовавшегося из ниоткуда паренька и сканирующих всю округу глазных яблок Хэппи, чуть сползла вниз, вытягивая ногу на полную длину и приподнимая ее выше.
Мистер с красной бабочкой начал говорить с запинками:
— Ты, может, не помнишь меня, я — Юджин, учусь с тобой в одном… — Носок уперся в обтянутое джинсовой тканью колено; я легонько его пнула и прикусила щеку изнутри, скрывая рвущуюся улыбку в секунду, когда карие глаза с искорками любопытства и удивления переключили внимание на меня.
— В классе биологии, да, — я его вспомнила: всегда сидел на первой парте и на вопрос учителя: «Вам была задана на дом таблица?» единственный из всего класса поднимал руку.
Внезапная усмешка, которую Старк попытался скрыть в кулаке, не предвещала ничего хорошего. И поняла я это слишком поздно.
Тони поймал под столом мою голень, пресекая попытку убрать ногу подальше от греха. Мягкий рывок — моя филейная часть скользит по лавке вперед, корпус уходит ниже, а колено неприятно стукается о твердую поверхность.
— Я… помню, — стопа прижимается к внутренней стороне бедра. Чересчур теплого. Слишком близко. Стоит Хогану неосторожно повернуть голову, как его глазам представится самая недвусмысленная картина, какую только можно вообразить. — Юджин, — голос с придыханием срывается на последнем слоге.
Пальцы медленно скользят вверх по тонкому капрону, очерчивают лодыжку, и, несмотря на тепло сегодняшнего дня, по коже бегут мурашки.
Кинуть недовольный предупреждающий взгляд нельзя — Хэппи заметит.
— …я подумал, если, ну, если ты, тебя еще никто не пригласил, может, ты захотела бы пойти на выпускной со м-мной? — он прожевал последние слова, слив их в единое целое.
Он что-то говорил до приглашения? Ай, не важно.
— Юджин, я бы с радостью, — господи, я — ужасный человек и сгорю в аду, — но меня уже пригласили, и я сказала да.
Пальцы на секунду замирают.
Пользуясь моментом, пока Старк не опомнился, я быстро выдергиваю ногу, и теперь единственной проблемой становится лишь поиск туфля в траве.