За бомжа с помойки? С утюгом?
На самом деле мне в том сценарии не понравилось, что Гриб все время, через героя, конечно, говорил «мы», «нам», «наше».
Меня от этого просто тошнит.
Кто это - «мы»?
Их видал кто-нибудь?
Я за себя сам скажу. Ты за себя скажи. Скажи «я», «мне», «мое».
А дальше перечисляй - чего хочешь и боишься, чего тебе надо и чем владеешь, и чего лишиться опасаешься.
Например, нефть, она чья? Моя, твоя или наша?
И так по всем пунктам, пожалуйста.
И эта трепотня о поколениях.
Не успеет тебе стукнуть тридцать, а все «идеологи», все Грибы уже просто слюнями захлебываются: что ваше поколение сделало для страны? Что готово сделать? Готово ли грудью встать?
Блин, да мы просто живем и работаем.
Обязательно, что ли, делать революции или воевать?
Митюха сидел за столом и улыбался. Он почти всегда улыбается, а стоит кому-нибудь чуть пошутить, начинает хохотать, запрокидывая голову, чуть ли затылком не в упор до спины. И хохочет вверх. В потолок или в небо. Громко, будто с богом разговаривает.
Окно кабинета было распахнуто настежь, вертелся горячий вентилятор и покачивал густой, липкий, пахнущий стоячей водой омутов, воздух августа.
Жара была невыносимая.
Митюха был в футболке, и я был в футболке, и мы оба потели до невозможности, так что ж...пы прилипали к трусам и к шортам, а подмышками футболок темнели пятна, хорошо, что девчонок рядом не было - стояла ужасная духота, а дождя все не было, а Гриб был в белой рубашке навыпуск, с рукавами, белых брюках и в туфлях. И в носках! И не потел.
- Парни, - сказал Митюха, когда мы все трое пожали друг другу руки, - есть новость. Нас купил Фонд «За нами правда и будущность».
Я понял, что речь идет о канале. Наш хозяин, теперь уже прежний, жил где-то там, где живут короли и пираты, и мы все были уверены, что он о нас забыл от избытка счастья.
Не забыл.
- А они кто, патриоты?
- Угадал.
- Нет, местоимение «нами» само за себя говорит.
- Георгий со своими девочками в бикини и без скоро окончательно деградирует и потеряет вектор времени. Растлевший дух слаб.
Гедонизм, либертианство и толерантность - три шага и страны не будет.
Гриб - гнусь.
Он из той породы, что крушила Пергамский алтарь и жгла Александрийскую библиотеку.
Он из тех, кто выжег на женщине позорное клеймо «блудница», потому что она не хотела быть ни чей собственностью.
- Вася, - обратился к Грибу Митюха, - надо бы по быстрому нормальный текст сварганить, чтобы хозяева не ворчали.
- Ка раз и хочу зачитать, - объявил торжественно Гриб.
Ну конечно, он заранее знал о продаже журнала этим владельцам правды.
Он начал читать, а я думал: сейчас меня вырвет.
Откуда он эту хрень себе в голову засасывает? И, что удивительно, быстро, как пылесос! «Русский мир», «русская идея».
Во вчерашнем тексте для нашего доктора экономики Ивана Ивановича он рассуждал, что только борьба сильных личностей, конкуренция и дают прогресс.
Заставляют мозги морщить.
Но вчера мы были под другим «папиком».
Я сколько не слушаю, так и не пойму, что это: русский мир.
Вот я русский, и мой старый, и дед покойный. И что?
Мы что ли и есть русский мир?
Сколько себя помню, всегда со старым до ругани цапались, а он со своим отцом, моим дедом, то есть.
У них у обоих характеры - жесть.
Бабуся моя любила мне рассказывать о нашей семье, о старине, а я любил ее слушать.
Например, она рассказывала, что когда была гимназисткой (она была очень старенькой, а мне тогда было лет шесть-семь, она ведь не моя бабушка, а моего старого, а для меня - бабуся, а есть еще и моя бабушка, та помоложе), пришло известие, что царя сбросили.
Незнакомые люди на улицах христосовались и плакали от радости, а в церквах прихожане заказывали молебны благодарственные за освобождение церкви и русского народа от многовековой тирании.
И где же русский мир? Тогда или теперь?
- Вася, - сказал Митюха, когда Гриб закончил, - это очень круто, но наша аудитория - поколение тридцатилетних. В тридцать лет уже есть привычки, их быстро не сменишь.
Надо помягче. Мы не молчим о наших проблемах, но о них - со строгой горечью. Досадно, но решаемо. А о внешнем - без истерии, побольше клоунады, а порой и доброжелательно.
Но общий фон - жалость и презрение.
Митюха - бессменный фильтр для новостей.
- Георгий, девушек с наглыми ногами отправь по гиперссылкам, на главную - мамочек с колясками и парней в авто.
- А давай, заставкой вставлю хронику шествия Союза Михаила Архангела по Тверской?
Митюха захохотал, широко разинув рот, будто шпагу проглотить собрался.
Потом мы молчали с минуту, а потом Митюха говорит: