Мэри, дрожа, направилась к нему. Он был ниже, чем она помнила. Конечно же, она ведь стала крупнее, чем раньше.
— Джек? — тихо сказала она. Получилось еле слышно. Она сделала вдох и попробовала снова, готовая увидеть пламя его глаз, когда он на нее посмотрит. — Джек?
Его голова повернулась.
Лорд Джек оказался девушкой.
Совсем молодой, лет семнадцати или восемнадцати. Ее длинные белокурые волосы танцевали на ветру, крохотный серебряный скелетик на цепочке болтался серьгой на правом ухе. Она поглядела на Мэри Террор и сказала тяжело и настороженно, не выпуская сигарету изо рта:
— Че те надо?
Мэри остановилась, у нее отказали ноги. Она почувствовала, как каменеет ее лицо, как улетает от нее радость, подобно чайке на ветру. Она что-то прохрипела, но не знала сама что. Возможно, это был просто стон боли.
— Кретинка гребаная, — пробормотала девушка, резко шагнула мимо Мэри и пошла прочь.
Тут это случилось. Прямо у нее за спиной. Раздался голос.
— Мэри.
Это был не вопрос .Уверенность.
Она обернулась, держа Барабанщика на согнутой руке, а другой шаря в сумке. Пальцы ее легли на рукоять «магнума».
— Мэри! — опять сказал он и улыбнулся. В светло-голубых глазах стояли слезы.
Это был тот, который кормил чаек. У него были коротко стриженные каштановые волосы, тронутые сединой на висках, и очки с черепаховой оправой. Костлявое лицо, слишком выступающий и слишком длинный нос. Паутина морщин вокруг глаз и две резкие складки по краям рта. Полы бежевого пальто развевал ветер. Мэри увидела, что на нем черный костюм в полоску, белая рубашка и красный галстук в крапинку. Она поглядела на его начищенные черные ботинки, и первым впечатлением было, что это дьявол всех свиней только что произнес ее имя.
Она не знала этого лица. Не знала этих глаз. Капкан легавых сработал. У этого типа руки по-прежнему были в карманах пальто. Боковым зрением она увидела легавого в мундире, неспешно идущего к ним. Негр в кожаной куртке прислонился к перилам, пялясь на серую воду. Ну что ж, время сыграть в эту игру, но по ее правилам. Мэри выхватила из сумки «магнум», держа палец на спуске, и приставила дуло к голове Барабанщика. Ребенок завозился и заморгал.
— Нет!
— крикнул чужак. — Господи, стой! — Он тоже заморгал, удивленный не меньше Барабанщика. — Я Эдвард, — сказал он. — Эдвард Фордайс.
«Лжец! — мелькнуло в голове. — Гребаный врун!» Он совсем не был похож на Эдварда! А легавый подходил ближе, надвигаясь из-за спины чужака. До него было шагов десять-одиннадцать, и палец Мэри напрягся на спусковом крючке: она видела, что петля затягивается.
— Убери пистолет! — требовательно сказал мужчина. — Мэри, ты что, меня не узнаешь?
— У Эдварда Фордайса были карие глаза. Еще четверть унции нажима, и он выстрелит.
— У меня голубые контактные линзы, — сказал он. — Очки фальшивые.
Легавый совсем рядом. Еще секунда — и он увидит револьвер. Мэри прикусила нижнюю губу.
— Сделай так, чтобы я тебе поверила.
— Я тебя вытащил. Помнишь, как мы прятались? — Его лоб нахмурился, голова яростно работала. — Мы всю ночь отбивались от крыс, — сказал он.
Крысы. Да, она помнила, как они лизали ее кровь. Свинья была прямо за спиной Эдварда Фордайса. Эдвард тоже знал, что легавый там, и вдруг повернулся к нему, заслонив от него Мэри.
— Ну и холодно здесь! Верно, офицер?
— Сучий холод, — сказал легавый. У него было квадратное обветренное лицо. — Скоро снег повалит.
— Пока что еще мало было. Полагалось бы больше.
— Кто что любит. Что до меня, так я хотел бы зимой уезжать на юг.
У Мэри не было времени рассуждать. Она убрала пистолет в сумку, но руку с рукояти не сняла.
Легавый шагнул в сторону и посмотрел на Барабанщика.
— Ваш ребенок? — спросил он Эдварда.
— Ага. Мой сын.
— Надо бы убрать его с такого ветра. Для детских легких это не полезно.
— Так и сделаем, офицер, спасибо за совет. Легавый кивнул Мэри и пошагал дальше. А Эдвард Фордайс уставился на нее своим глазами фальшивого цвета.
— Где ты увидела послание?
Это он. Не Лорд Джек. На Мэри накатила волна головокружения, и ей пришлось опереться о перила.
— «Роллинг Стоун», — заставила она себя произнести.
— Я его сунул повсюду. В «Мама Джонс», «Виледж Войс», «Таймс» и еще в два десятка газет. И все равно не был уверен, что кто-нибудь это увидит.
— Я его увидела. Я думала… что его написал кто-то другой. Эдвард оглянулся. Пусть его глаза были не того цвета, но остры они были, как у ястреба.
— Надо отсюда линять. Вон объявили посадку на паром. Я понесу ребенка. Он протянул руки.
— Нет, — сказала она. — Барабанщик мой.
— О'кей. Должен тебе сказать, что красть ребенка из больницы — это идиотизм… — Он увидел, как ее глаза полыхнули при этом слове. — ..Я хотел сказать — это не слишком разумно.
Она была на два дюйма выше него и фунтов на тридцать тяжелее. Ее размеры, угадывающаяся в плечах и в руках грубая сила его пугала. В ее лице всегда было что-то опасное, угрюмое, но сейчас к этому добавилось что-то свирепое, как у львицы, которую дураки-служители загнали в клетку и дразнят.
— Про тебя передавали во всех новостях, — сказал он. — Ты привлекла к себе сильное внимание.
— Может, и так. Это мое дело.
Место было неподходящим, чтобы устраивать спор. Эдвард поднял воротник пальто и посмотрел вслед уходящему копу. Прав был легавый: в воздухе пахнет снегом.
— У тебя есть машина?
— Фургон.
— Где ты остановилась?
— Мотель в Секокусе. А ты?
— Я живу в Квинсе, — ответил он. Теперь, когда она убрала этот чертов пистолет, его нервы начали приходить в порядок. Но он все равно одним глазом наблюдал за копом. Он не сразу узнал ее, когда она сошла с парома. Она сильно изменилась; он знал, что и он изменился, но увидеть Мэри — это был шоком. Наверняка ФБР идет за ней по пятам, и уже одно то, что он стоит рядом с ней, заставляло его чувствовать себя мишенью в тире.
— Мы поедем к тебе, — решил он. — Нам много о чем нужно потолковать.
Он попытался улыбнуться, но то ли слишком замерз, то ли слишком испугался и губы его не послушались.
— Погоди минутку, — услышал он, направившись к парому, и остановился. Мэри шагнула к нему, и он почувствовал себя карликом. — Эдвард, я больше ни от кого не принимаю приказов. — У нее в груди стянулся тугой ком разочарования. Лорда Джека здесь нет, и понадобится какое-то время, чтобы это пережить. — Мы поедем к тебе.
— Ты мне не доверяешь?
— Доверие может привести к смерти. Едем к тебе или я пошла.
Он продумал этот вариант. На лбу у него собрались хмурые морщины, и Мэри увидела, что это действительно Эдвард Фордайс. Точно такие же морщины были, когда Джек Гардинер напустился на него за то, что он вмазался в легавский автомобиль.
— О'кей, — согласился он. — Ко мне.
Он слишком быстро сдался, подумала Мэри. Что-то в нем раздражало ее до крайности, его ботинки и одежда получены от Государства Компостирования Мозгов; это мундир врага. За ним надо тщательно следить.
— Веди, — сказала она, и он пошел к парому, а Мэри шла за ним в нескольких шагах. Прижимая к себе Барабанщика, она не снимала другую руку с рукояти пистолета.
На парковке «Серкл-лайн», вдали от людей, Мэри вытащила пистолет из сумочки и прижала дуло Эдварду к затылку.
— Стоп! — тихо приказала она. Он остановился. — Руки на машину и расставь ноги.
— Сестра, ты чего? Что ты…
— Быстро, Эдвард!
— Вот черт! Мэри, ты меня толкнула!
— Да неужто? — сказала она, прижала его к машине и быстро обыскала. Ни пистолета, ни микрофонов, ни записывающих устройств. Она вытащила бумажник, открыла его и проверила водительские права. Выданы в Нью-Йорке на имя Эдварда Ламберта, адрес: 5 — Б, 723, Купер-авеню, Квинс. Фотография молодой улыбающейся женщины и мальчика с длинным отцовским подбородком.
— Жена и ребенок?
— Да. В разводе, если тебе интересно. — Он повернулся лицом к Мэри и выхватил у нее бумажник. — Живу один. Работаю бухгалтером в компании пищевых морепродуктов. Езжу на «тойоте» восемьдесят пятого года выпуска, собираю марки и вытираю задницу туалетной бумагой «Чар-мин». Что-нибудь еще?