Маленький сундук кувыркается вниз и летит на пол, где приземляется
непосредственно между Делайлой и Фрампом, а затем подпрыгивает.
— ...упасть... — заканчивает практически беззвучно предложение Орвилль.
Лучи света проникают между трещинами в железном ящике и формируются в
трудно— определимый парящий шар. Затем он медленно начинает дрожать,
потом вибрировать, пока не стреляет как фейерверк в сторону потолка.
Штукатурка сыпется на наши головы, но светлый шар продолжает
неистовствовать, снова и снова ударяется о стены и землю. И при этом он,
кажется, все больше и больше накапливает энергию.
— Что это за вещь? — визжит Делайла.
— Преисподняя, — говорит Орвилль. — Вы должны остановить это, прежде чем
он уничтожит все.
Свет шипит всего в сантиметре от щеки Серафимы, она кричит и пытается
отбросить его. Но она промахивается, и ее рука попадает в лицо Орвилля.
Он падает назад и тянет меня за собой на пол, пока свет стремительно скачет по
полкам, все остальные бутылки разбиваются, и повешенные травы на поперечных
балках падают.
Он ныряет в миску, так что искры лавандового цвета разлетаются в воздухе, затем
это капает на глинистый пол и разъедает на нем глубокую, черную яму.
Одно мгновение мы все пытаемся собраться. Закончилось ли это? Орвилль и я
подползаем ближе к дыре и смотрим вниз.
Тогда она взрывается как вулкан, светлый шар пролетает мимо Фрампа...
Фрамп?
Мой надежный, верный пес исчез. Вместо него на земле лежит человек,
совершенно голый.
— Фрамп? — говорю я удивленно. — Это ты?
— Я не хотел кидаться на тебя, Олли, — объясняет он застенчиво. — Я просто
был так разозлен, когда Серафима пришла ко мне все разбитая...
Голос Фрампа остался прежним. У него даже все тот же собачий взгляд. Но он
однозначно больше не тот, кем был. — Приятель, — бормочу я. — Ээ... я
показываю на его наготу.
Он смотрит на себя вниз, воет и хватает ближайший кусок ткани, который он может
найти, скатерть украшенная вышивкой с вышитыми серебряными звездами,
которую он обвязывает вокруг живота. Он того же возраста как и я, худой и
мускулистый, с растрепанными волосами того же цвета, как и его старая шкура. —
Что произошло? — шепчет он и широко улыбается, когда ощупывает его руки,
ладони, нос.
— Фрамп? — теперь спрашивает Серафима. Она смотрит на него так, как всегда
смотрела на меня, как будто не могла отвести взгляд.
Краем глаза я замечаю, что позади меня все еще неистовствует ящик и
уничтожает все на своем пути, оставляет большую трещину на столе Орвилля и
сжигает верхушку его шляпы.
Проклятье. Проклятье, которое превратило Фрампа в собаку, должно быть
рассеилось, только как?
Я смотрю на Делайлу, но не могу больше своевременно предупредить ее до того,
как шкатулка преисподней проносится под ее ногами. Она падает на землю, и
теперь я замечаю пятна на ее одежде.
Какая-то смесь напитков и трав, которые украла Делайла, должно быть попали на
Фрампа, когда они оба боролись. Я практически уверен, что она не смогла бы
повторить это случайное колдовство, даже если бы захотела. Но результат
состоит в том, что Фрамп снова стал человеком.
— Оливер! — я своевременно оставляю свое друга без внимания, чтобы увидеть,
что шкатулка несется непосредственно на Делайлу.
— Спасайся! — кричит Орвилль.
Она несется на нее слишком быстро, чтобы она смогла убраться с ее дороги.
Делайла беспомощно ищет взглядом что-нибудь, чтобы защититься. В последний
момент она хватает что— то, что лежит в зоне досягаемости на земле.
Только, когда она раскрывает это перед лицом, я замечаю, что это.
Экземпляр "Мое сердце между строк", который я украл у Раскуллио и который
должно быть выскользнул из камзола во время драки с Фрамп.
Преисподняя со всей силы в сторону, но все, же опаливает корешок.
Делайла закрывает книгу и улавливает там свет. — Попалась, противная штука! —
, сказала она торжественно и прижала книгу к груди.
Книга начинает так сильно вибрировать, что Делайла с трудом может держать её
закрытой. Я делаю к ней шаг, чтобы взять книгу, но прежде чем я я подхожу, книга
со сказками вырывается и приземляется далеко. Преисподняя шипит и разрывает
дырку в крыше хижины Орвилла.
Грязь, ветки и камни сыплются дождём. Я прикрываю глаза ладонью и протягиваю
руку за Делайлой, чтобы спасти её. Но я у меня не получается её схватить. Как
только книга вырвалась из её хватки, её руки застыли на посреди движения и
огромная трещина тянется через её руку.
Она простирается и разветвляется по ее плечам, чтобы затем вскарабкаться по
шее и расколоть ее лицо, ее вытаращенные глаза, ее открытый рот.
Я вижу это как в ускоренной съёмке — книга направляется к полу и как только
касается его, Делайла разрывается на тысячи кусочков. Не остаётся ничего, кроме
пыли.
Глава 24
Делайла
Первое, что я вижу, как только открываю глаза — это раскрытая книга, что
выглядывает из под кровати.
Я перекатываюсь с живота на спину и, щурясь, вижу розовый потолок с
маленькими звездами, светящимися в темноте.
— Моя комната, тихо шепчу я.
Получилось. Наш план сработал.
— Конечно это твоя комната, слышится голос моей матери.
Я пытаюсь сесть, но ее рука снова прижимает меня к подушкам.
— Помедленнее, Делайла, — говорит голос, который я не могу узнать, но который
кажется мне знакомым.
Повернувшись налево, я вижу доктора Духарме, стоящего рядом с моей матерью.
Моя мать садится на край кровати.
— У тебя ужасная шишка на голове, — говорит она. — Видимо ты упала, когда
хотела достать из шкафа коробку с видео.
Притронувшись ко лбу, я вздрагиваю. Болит.
— Как долго меня не было?
— Тебя не было? — ухмыляется доктор Дучарме. — Ты спала, и больше нигде не
была.
— Твоя мама даже заставила врача придти к вам домой, чтобы удостоверится
наверняка, что с тобой все в порядке. А когда ты начала разговаривать во сне, она
позвала меня.
С трудом я пытаюсь сесть.
— О чем я говорила?
Они обмениваются взглядом.
— Это неважно, — говорит моя мать. — Сейчас тебе нужен покой. Наверное, у
тебя потом будет сильно болеть голова.
Я выглядываю из-за ее плеча и ловлю свое отражение в зеркале. На моем лбу
красуется огромная шишка, да и гематома тоже что надо.
Но я не могла просто удариться головой. Я была с Оливером в книге. Я точно это
знаю.
Я пытаюсь вспомнить. Что могло случиться? Я знаю только, что мы с Орвиллем
были в его хижине, и мне удалось снова поймать Преисподнюю.
Почти сразу же после этого мои руки начали крошиться. Возникло множество
тонких трещин как у мраморной фигуры. Тяжело дыша, я хватаюсь левой рукой за
правую руку.
Рука абсолютно не повреждена.
Что же здесь происходит?
— Какой сегодня день? - спрашиваю я.
— Вторник, — отвечает моя мать.— Почти три часа.
— Я... у меня волчий аппетит...
— Тогда я сделаю тебе что-нибудь поесть, — Но сначала она быстро обнимает
меня.— Я так боялась тебя потерять, — шепчет она.
— Я тоже, — бормочу я, обнимая ее.
Она встает, собираясь выйти из комнаты. Доктор Духарме кладет руку ей на
плечо.
От этого мимолетного жеста мне становится легче. Находясь в книге, я
волновалась за мою мать, потому что она была совсем одна. Может быть