Она показала на одну из фотографий. Там взрослый парень с вытянутым недовольным лицом (я почему-то думал, что у всех такое выражение, кто снимается для модных журналов) с русым чубом, прилизанный, волосок к волоску, смотрел куда-то над моей головой. Стрижка у него была — сейчас такую называют рок-н-ролльной, под Элвиса. А тогда я даже не знал, кто этой такой.
- Э...
- Стричь?
Я замялся. С одной стороны, было лестно — я уже большой и у меня будет "модельная" стрижка. С другой стороны, моя обычная стрижка, делавшая мою голову идеально круглой, была привычной. Да и вообще, разве советский человек носит такие прически? Это капитализм какой-то!
Парикмахерша увидела мое сомнение.
- Может, дедушку позвать?
Сама того не зная, она подтолкнула меня к краю пропасти.
- Нет. Я сам.
Я помедлил. Выдохнул. И бросился в омут с головой.
- Давайте "модельную", - храбро сказал я.
...Когда я вышел в коридор, дед читал газету. Очки в роговой оправе сдвинуты на нос.
- Деда, - смущенно позвал я. Дед Гоша поднял голову, моргнул, но ничего не сказал. Спокойно отложил газету, снял очки, сложил в футляр. Поднялся на ноги. Мне он всегда казался очень высоким.
Парикмахерша выглянула вслед за мной.
- Как, вам нравится? - спросила она.
Дед посмотрел на парикмахершу молча, но стальным взглядом старого танкиста. Та слегка уменьшилась в размерах и помрачнела. Затем дед так же молча расплатился (модельная стоила дороже простой на рубль с лишним), взял меня за руку и вышел в дверь. Вернее, мы вышли, конечно.
Лето, воздух. После парикмахерской самым лучшим чувством было чувство свободы. Ура! Только шея чесалась и холодило щеки и виски от одеколона. Но это пройдет.
Дед все молчал.
Мы дошли до мотоцикла. Над нашими головами шелестели тополя. Я чувствовал, что дед не очень доволен.
- Ты сам выбрал, как стричься? - спросил он меня.
- Да, - сказал я. Прическа, уложенная гелем, застыла и казалась мне неуклюжим шлемом, который постоянно сползал набок. У меня даже шея заболела.
Дед помедлил и кивнул.
- Хорошо.
Мы надели шлемы, я забрался в коляску. И мы поехали домой, к деду. Дома я посмотрел на себя в зеркало. Чуб, волосок к волоску, виски прилизаны, лоб огромный — лицо казалось длинным и чужим. Казалось, на нем сквозь знакомые черты проступает то самое недовольное выражение, как у парня из журнала. Черт. Я подумал, затем открыл кран и сунул голову под струю холодной воды. Затем тщательно взлохматил волосы пятерней. Вот! Теперь я снова был похож на себя прежнего, настоящего мальчишку. А не на этого, из журнала... Я выскочил из ванной, крикнул бабушке — ба, я гулять! — и умчался на улицу. Теперь я снова был свободен на месяца два, а если повезет, то и на три. В нашей компании дурацкая прическа никого не смущала.
Намного позже я понял. Деду было не жалко лишних рубль двадцать, он отлично зарабатывал, как бригадир сварщиков. Но прическа у меня была... целых полчаса!
Как у "стиляг" времен дедовой молодости.
63. Красный космос
"Звездные войны" я посмотрел впервые где-то в 91 году. Зато в кинотеатре! Мне очень понравилось. Я-то опасался, там будет что-то капиталистическое и милитаристкое (я читал статью в журнале "Химия и жизнь", плюс СОИ была на слуху, американская программа с военными спутниками и лазерным оружием), а оказалось, наоборот, добрая сказка за мир, добро и дружбу. Вот писали же в советской прессе всякую чушь про хороший фильм. Зачем? И главное, они не поняли. Это же насквозь социалистическое кино! Смотрите сами: Безжалостная капиталистическая империя, опирающаяся на военную силу, правит галактикой. Но еще не погасла надежда в сердцах трудовых инопланетян... Джедаи наши люди, коммунисты, можно сказать декабристы, настоящие рыцари революции, их практически истребила имперская охранка, но вот приходит новое поколение... Люк -- из крестьян, молод, необразован, но тянется сердцем к правде. Он возглавит новое восстание. Оби Ван старый рабочий-большевик, полжизни на каторге, стальная личность, лично знаком с Лениным. Принцесса Лея -- красотка из дворян, осознавшая недостатки своего класса эксплуататоров. Хан Соло -- примкнувший к революции деклассированный элемент, авантюрист и грабитель, когда-то недоучившийся в семинарии, но сердце у него доброе... Чубакка -- представитель национальных кадров. Дремуч, но верен друзьям. Си-три-пи-о, воспитанный на французский манер мальчик из семьи интеллигентов, очкарик, зазнайка, полиглот, всюду бегает хвостиком за Леей. Ар-два-дэ-два мальчишка из семьи рабочих, конечно же, лучший друг интеллигентного мальчишки. Храбр и надежен, как Гаврош, никогда не отступит в драке, чинит любую машину на ходу и всегда ободрит трусоватого друга-интеллигента. Темный жандармский полковник Вейдер когда-то сам был революционером, но разочаровался и предал дело революции, и теперь он самый страшный враг наших героев... Враг жестокий, умный и безжалостный. Машина для подавления масс. Но где-то в самой глубине источенной предательством и властью души Вейдера спит тот самый "товарищ Энакин", подпольщик и сорви-голова, участвовавший в десятках эксов. И однажды ему придется проснуться, чтобы сбросить царский трон в лазерное горнило... "Да пребудет с тобой Сила", тем более понятно. Конечно же, имеется в виду сила коммунистической идеи! Потому что как сказал буржуазный Кант, "моральный закон внутри нас" -- и на удивление не ошибся. Эта сила космических масштабов, с ее помощью можно творить настоящие чудеса. Если, конечно, использовать светлую сторону коммунизма, а не перегибы на местах... В общем, трилогия ЗВ заканчивается на радостной, светлой, хотя и немного печальной ноте. Галактическая революция победила, товарищи, но сколько еще предстоит сделать... И немного в стороне мы видим призрачные лица погибших в борьбе товарищей... Летят звездолеты -- салют Небоходу! Пробегут шагоходы -- привет Небоходу! А пройдут джедаи -- "Да пребудет с тобой Сила, Небоход!".