– Вот эти! – Лешка остановился. – Смотри!
Я посмотрел. Сердце билось так, словно я попал в засаду миньонов. И я де Бюсси в том роковом бою – один против четырех. Перед глазами туман, а рукоять шпаги скользит в мокрой от крови ладони…
– Хороши! – сказал Лешка. – Скажи, клевые?
– Ага.
Девчонок было две. Сестры или подружки. В простых ситцевых платьях. Милые и красивые. Загорелые длинные ноги в белых босоножках.
– Они не одни, – сказал я.
Лешка присмотрелся.
– Вот черт.
Девушке сопровождала объемная женщина с огромной сумкой. В романтической музыкальной комедии ее бы назвали дуэньей, и она была бы комической сварливой старухой. Желательно, конечно, глухой. Но нам не повезло.
– Все равно, – сказал Лешка. – Начинаем?
– Чего начинаем?
Друг оттащил меня в сторону.
– Смотри. Вот ты как будешь знакомиться?
Я похлопал глазами. Хороший вопрос.
– Э… подойду и скажу: привет, давай познакомимся. Тебя как зовут?
Звучало глупо. Лешка насмешливо хмурил светлые брови.
– Чо-то у вас как-то по-старинке знакомятся, – сказал он. – Ты бы еще ручку ей поцеловал.
– А у вас чо ли, по-другому?! – обиделся я.
– Спрашиваешь!
Он рассказал мне, как это делается у них в Полетаево. Я слушал с некоторой ревностью. Мой друг стал не совсем мой друг, а полетаевский. Сначала, говорил Лешка, нужно привлечь внимание. Будем ходить за ними и смотреть. Вот так. Они оглянутся, а мы – опа. Главное, чтобы они поняли, что мы не просто так ходим.
И мы начали ходить и смотреть. С отчетливым намеком. Чтобы они поняли.
Девушки приехали с пожилой дуэньей. Дуэнья сразу раскусила, чего мы рядом тремся, и смотрела на нас с подозрением. Видимо, она решила, что мы хотим спереть ее ненаглядное сокровище. И прикрывала сумку от нас всем телом.
А девчонки переглянулись, а потом обожгли нас взглядами. Сейчас я бы растолковал эти взгляды как "что за идиоты нас преследуют?", но тогда было не до тонкостей.
– Так, – сказал Лешка довольно. – Они нас заметили.
Все, теперь второй этап. Спросить, сколько время. Близкий контакт.
Девушки с дуэньей поднялись на галерею, в другой магазин, а мы следовали за ними. Перед началом второго этапа мы устроили военный совет.
– Давай бросать жребий, кто первый идет, – деловито сказал Лешка.
– Я думал, ты первый…
– Нет, надо по жребию. Орел или решка?
– Ну, орел.
Лешка подкинул монету и поймал.
– Решка! Иди.
– Я?
…Пожилая дуэнья смотрела на меня с нескрываемым подозрением. Я, чувствуя, как деревенеют ноги, прошел мимо нее, приблизился к одной из девушек – к длинноволосой. У нее были чудесные глаза – я взглянул в них и забыл, зачем я здесь. У меня пропал дар речи. Мы смотрели друг на друга и молчали. Мне кажется, именно в такие моменты творится волшебство. Лешка сзади покряхтел. Мучительным усилием я вспомнил, что должен сделать.
– Время, – сказал я хрипло. Откашлялся, голос сел. – Сколько сейчас время? Скажите… пожалуйста…
Наваждение исчезло. Девушка сморщила нос и посмотрела на часы.
Я посмотрел на ее запястье. Тонкая полоска кожаного ремешка пересекала его. Мне это запястье вдруг показалось удивительно красивым, возможно, самым красивым в мире. Чертовы гормоны.
– …
Не помню, что она ответила. Но это было неважно. Все было как в тумане.
Я вернулся к Лешке, не чувствуя под собой ног. Я смог! Она мне ответила! Ее глаза…
Лешка строго посмотрел на меня, словно я провалил некий важный экзамен.
– Ты неправильно спросил "сколько времени", – пояснял он мне со знанием дела. – Зачем ты смотрел при этом на ее часы? Надо было смотреть ей в глаза и чтобы она смутилась и покраснела, – Лешка показал. – И поняла, что ты не про время пришел спрашивать! А так она поняла, что ты про время и пришел спросить. Эх, ты.
Я почти не слушал.
Близость девушек волновала меня. Возможно, меня парализовала сама мысль – это не просто девчонки, а девчонки, к которым я подкатываю. Возможно, с этой девчонкой я буду встречаться. Ходить под ручку. А там и любовь… Смешно, конечно.
Вот есть например Наташка Бочкарева, на год меня младше, я могу с ней смеяться, прикалываться и болтать, не чувствуя никакого дурацкого смущения или ступора. Ничего подобного.
Наташка свой пацан.
Хотя, если подумать, а девчонка-то она очень симпатичная. Красотка просто.
Но я-то думаю о ней, не как о какой-то девчонке, а как о друге! Ну, или как о младшей сестре своего друга – Андрей на год меня старше, мы знакомы с пеленок (и это буквально, практически).
Вот то-то и оно. То-то и оно.
В общем, это разные вещи.
– Теперь ты, – сказал я. Лешка как-то сразу замолчал. Потом отправился спрашивать. Я не знаю, как прошло. Кажется, Лешка был более раскован, чем я, но встретили его намного холоднее. Хотя он делал все, как объяснял мне – смотрел не на руку девушки, а ей в глаза. Был болтлив и развязан. Не знаю, покраснела ли она.