Во-вторых, как это, драться с девчонкой? Дворовый кодекс даже не рассматривал такую фантастическую ситуацию.
Девчонка с четвертого этажа была года на год-два старше Жданчика, крупная, настоящая будущая уральская женщина с нежным хуком одной ладонью.
Жданчик улетел от первого хука, а потом получил еще два. Он пытался сопротивляться, вырывался – но бесполезно. Девчонка с четвертого этажа мотала его, как жидкий терминатор – Шварца на сталелитейном заводе. Жданчик подергался на асфальте и застыл. Мы с друзьями смотрели на это, не зная, что делать. Играла тревожная музыка. Та-да, там-та-та. Та-да, там-та-та.
Мы переживали за Жданчика. Жданчик включил резервное питание и начал обиженно подниматься, ругаясь на терминаторском диалекте. Девчонка замахнулась. Жданчик предусмотрительно упал на землю ногами к эпицентру. И закрыл голову руками. Он собирался выжить в ядерной войне.
Тут не выдержала даже моя сродная сестра Юлька, которая обычно относилась к Жданчику без всякой нежности.
– А ну, хватит его возить, – сказал Юлька и встала с трубы.
– Те чо надо? – спросила Сара Коннор.
– А ничо! – задорно сказала Юлька. И тут две будущие уральские женщины оглядели друг друга и собрались уже бешено схватиться над телом Жданчика. Мы прямо замерли, поскольку у Юльки рука тоже тяжелая, и это могло быть по-настоящему круто и феерично. Но женщины передумали.
– Больно надо, – сказала Сара Коннор.
– Во-во, – подтвердила Юлька.
Жданчик благоразумно лежал и не отсвечивал.
– Хватит тебе? – спросила Сара Коннор с четвертого этажа и ушла, сплюнув. Вслед за ней, победно фыркнув и задрав нос, утопала мелкая пигалица, то ли подруга, то ли сестра Сары. Юлька пожала плечами и села на трубу.
Мы смотрели на Жданчика.
Жданчик наконец поднялся, красный и растрепанный, в соплях. Оглядел нас, вытер слезы.
– Че стояли то?!
– Так… девчонка же…
Жданчик помедлил.
– Во, точно! – сказал наконец, шмыгнул носом. – Если бы она была не девчонка, я бы ей показал. Ух, показал бы! Но бить девчонку… не-е. Я не могу.
Мы поспешно закивали. Жданчик поправил попранное мужское самолюбие и заправил рубаху в штаны. Пуговиц не хватало.
А вообще, Жданчик был замечательным человеком. Он лучше всех рассказывал истории. У нас было такое развлечение. Мы наматывали нашей компанией круги вокруг дома и рассказывали фантастические истории, по очереди. Жданчик лучше всех рассказывал. Там не было завершенного сюжета, но раскованность фантазии поражала. Лучше всего ему удавались абсурдные зарисовки в духе Монти-Пайтон. Например, у всех людей вместо голов выросли ноги. И когда люди задумываются, то по привычке лезут чесать затылок, а там пятка. Люди щекочут себя и в итоге умирают, надорвавшись от смеха.
Однажды Димкина бабушка застукала нас за тем, что мы сидели у них на кухне и, высунув языки, перерисовывали шариковыми ручками купюру в 10 советских рублей. Красную, с Лениным. Димка позаимствовал ее у бабушки в комоде и собирался вернуть. У меня получалось лучше всех, на втором месте – Юрка Рюмин. Вместо Ильича для прикола Юрка нарисовал Горбачева с пятном на лысине. Это была отличная купюра, но для наших целей не годилась. Мы собирались разменять десятку в магазине у стадиона. Двести грамм мармелада плюс сдача. Жданчик безбожно врал, что вчера нарисовал такую десятку и разменял в "Галантерее". Это была наша финансовая цель. Вот есть такие идеи – ты не веришь в душе, но тебе настолько интересно попробовать, что ты готов закрыть глаза даже на то, что Жданов не умеет рисовать.
В общем, Жданчик в очередной раз втянул нас в авантюру.
Макся нарисовал какую-то каляку-маляку, а Димка отделался наброском – он быстро терял интерес. И только я, как маньяк-перфекционист, цветными шариковыми ручками досконально скопировал все, даже надпись "Подделка билетов государственного банка СССР преследуется по закону" и замахнулся на водяные знаки. Устал дико, и почти закончил штриховку, когда появилась бабушка Жданчика и замела нашу "малину".
– Ишь чего удумали, ироды! – кричала бабушка Жданчика.
На самом деле нет. Бабушка Жданчика была невероятно интеллигентной, словно учительница родом из Ленинграда. Она даже возмущалась и ругала Жданчика очень интеллигентно. Мы бы даже не заметили, что это страшная ругань, если бы Жданчик не замирал и не бледнел от каждого слова.
– Я тебя прошу больше так не делать, – мягко говорила бабушка Жданчику. – Ты меня понимаешь?
И Жданчик ковырял носком ноги линолеум и молчал.