В другой момент я вдруг становился убежденным монархистом. Вот если бы тогда не случилось революции! Прости, дедушка Ленин. И все бы сейчас было хорошо, 1992 год, Россия великая держава, колбасы и жевачек завались, компьютеры "Ижъ" в каждом доме, а я иду заниматься в спортивный комплекс древним славянским рукопашным боем, который круче любого кунг-фу.
А когда я прочитал в журнале статью о царской ракете, которая была ух, на пятьдесят лет раньше королевской. И тут же представлял, что революции не было, первый человек в космосе какой-нибудь потомственный штабс-капитан князь Гагарин-Чацкий, говорит "Поехали-с, господа" и рев дюз, старт, отстрел первой ступени (с двуглавым орлом, конечно же), отстрел второй – и вот мы на орбите, а идет всего 1921 год от Рождества Христова, на минуточку, господа. И сейчас бы, в 1992, уже гравилет "Цесаревич Никодим" летел бы к Альфа Центавра. И обратно. За пару недель. И золотые купола церквей светятся на терраформированном Марсе, среди яблоневых садов. И яблоки с Марса такие красивые, с белой прозрачной кожицей, сквозь которую видны зернышки… и невероятно нежные и вкусные. С легкой марсианской кислинкой.
А сейчас я вижу другое.
Я первый в роду уральских крестьян Овчинниковых-Мальгиных и Дорониных-Подшиваловых с высшим образованием.
Если бы не было Революции – мы бы сейчас еще даже до орбиты бы не добрались.
Борьба систем и государств обеспечивает развитие.
Наличие государства с явно и четко декларирируемой гуманитарной целью заставляет капиталистических хищников хоть немного очеловечиться. Тем больший пир они устроили на его костях.
"Лунная гонка" – лучшее, что случилось с наукой на протяжении 20 века. Именно на плечах этой гонки стоит сейчас весь технический прогресс.
А космос – это мечта. И подвиг. И будущее человечества.
С Днем Будущего, друзья!
106. Город на песке, неразменные пельмени и светлая память
У моего друга детства, юности, института Андрюхи – в прошлом году умер отец. Много лет после инсульта жил он странно и однобоко, но жил. Я его помню совсем смутно, невысокий, полноватый, с залысинами, смешливый, добрый, веселый. Картавил, балагурил с нами пацанами (но как-то смущенно и деликатно, сейчас понимаю) и много смеялся. Я Андрюху как-то спросил, вот ты высокий и худой, а отец у тебя почему-то низкий и такой… э-э, коренастый. Андрей говорит: "Я папу как-то спросил, вот как так, я высокий, а ты нет? Как так вышло? Он засмеялся и сказал, что в молодости тоже был высоким, а потом с возрастом утоптался". И мы с Андрюхой посмеялись. Смешно же сказал его отец. Родители Андрюхи к тому времени развелись, Андрей остался с отцом, а мать уехала со старшей сестрой Андрея в Октябрьский, Башкирия. И Андрюха переехал – до того он жил в пятиэтажке, Нефтяников, несколько домов от меня, а тут оказался в другом конце города, на Пермской, в шесналке. Но продолжал ходить в нашу школу.
Я помню, были морозы, за сорок, белый пар заволок улицы, липко тащился за машинами, актированные дни, в школу не надо. Звонит Андрюха: приходи, дело есть. Я говорю: какое? С горки кататься? Солдат лепить? Чаи гонять? Да без вопросов!
– Не, мы переезжаем, – говорит Андрей через паузу.
– Чего?! Куда?!
И я пришел. И Пашка пришел, третий наш мушкетер. Ему еще дальше было идти, от деревяшек за "Тысячей мелочей". В сорокаградусный мороз, от которого березы скорбно стекленели и потрескивали, мы бегали вверх и вниз по лестнице и таскали с этажа какие-то вещи, коробки, узелки, плошки, чашки. Мы дети помогали, конечно, мелочь всякую утащить, книги по несколько штук, лампу какую, а взрослые – отец Андрея, его друзья с работы, они таскали тяжелое. Мебель, что-то еще, и складывали в машину. Мы выскакивали на улицу, разгоряченные, пар шел от нас. Мороз был страшенный. Во дворе никого не было, ни единого человека. Ледяная горка стояла одинокая и пустая.
Сложили все вещи в машину, и Андрей уехал в другой конец города, нам с Пашкой места не хватило. Нет, стоп. Неправильно. Мы втроем поехали вместе с Андрюхой и Пашкой на автобусе. Или я уже путаю? Нет, кажется, так и было. Мы пошли на остановку и поехали на автобусе. Чуть не окочурились, правда, пока его ждали. Да и в автобусе был не месяц май. Приехали, а взрослые уже разгружаются. Новый дом Андрея – шестнадцатиэтажка, свежая совсем, таскать высоко, на десятый этаж. Кажется, традиционно, лифт сломался, ждали лифтера.