— Кира, вы знаете этот тест? — негромко спросил Пётр Алексеевич.
— Нет. А что?
— Н-нет, ничего… Просто редко подобное вижу. Все закончили? — громко спросил преподаватель.
Народ согласно загудел.
— А теперь обмениваетесь своим листочком с соседом и проводите анализ исходя из расшифровки теста. Минимум четыре предложения.
— А какая расшифровка теста? — не утерпел Домнин, рассматривая рисунок Киры.
— В данном случае квадрат — это рамки общества, общественного мнения. То, как расположен слон относительно квадрата, это влияние общественного мнения, общественных рамок на личность. Слон же — это ваша личность. Исходя из прорисовки слона, сколько у него ног, насколько от твёрдо стоит на этих ногах, какое у него настроение, как поднят или опущен хобот, сколько места он занимает на всём листке, есть ли ещё предметы сверх требуемого, такая личность у вашего соседа. Вам предстоит всё это проанализировать и описать. Листочки сдаём через двадцать минут, время пошло.
Кира посмотрела на бедного несчастного Лёшиного слона, буквально втиснутого в квадратик три на три сантиметра и, вздохнув, перевернула листок.
— Кира, пойдём живее в столовку! — позвал Лёша Домнин. — Давай, как раз сейчас откроется, хорошо, что нас отпустили пораньше. Я жрать так хочу!
— Ладно, пойдём, — согласилась Кира. — И «есть».
— Чего?
— Если ты хочешь «жрать», то жрёшь, если хочешь есть, то ешь. Просто подумай о том, как это звучит, — о том, что Домнин был полноват и вызывал нездоровые ассоциации, когда говорил «жрать», или о том, что если говоришь «жрать», то не оттопыривай мизинчик, Кира тактично промолчала.
Был вторник, пары до трёх часов, тем более, что и дома она всё подъела. Можно и пообедать, чтобы потом руки не тряслись от голода и не хотелось закусить чем попало.
Седьмое ноября было праздничным днём, он выпал на среду, так что они просто не учились один день в середине недели. Зато завтра, в этот праздник, с утра к ней должна была приехать мама и остаться до выходных.
Столовая на факультете работала с одиннадцати, но открывалась даже чуть раньше. Там уже стояла толпа парней.
— Блин, не успели… Очередь! — вздохнул Домнин, вставая в конец.
— Кира, привет, — помахал кто-то из середины толпы, и она узнала Кирилла. — Иди сюда! Мы тебе заняли!
— Иди… — страдальчески сказал Домнин.
Кира пожала плечами и прошла в расступившуюся толпу, увидев и всех остальных соседей.
— Смешно сказать, но одетым тебя почти и не узнать, — тихонько прошептала она Кириллу почти на ухо, забавляясь чужим смущением. Рядом кто-то закашлялся.
Соседи часто рассекали по блоку в одних шортах и, заметив в очередной раз этот «беспредел», Кира притормозила Мишу и попросила их не выходить в таком виде в блок, пригрозив, что «иначе тоже будет выходить без футболки». Миша угрозой впечатлился и вот уже пару недель парни из «трёшки» соблюдали минимальные приличия.
— У первокурсников что, есть пары на факультете? Или вы на физкультуру пришли? — спросила Кира.
— У нас спецпредмет здесь в лабораториях, — ответил ей Владик. — Тут прикольная столовка, почти в два раз дешевле, чем в корпусе «Г», и вкуснее гораздо.
— Ну да, — согласилась Кира.
В этом учебном году она почти всегда ела дома, плотно завтракая с утра и успевая обратно к обеду. И если и ела что-то, то в корпусе «В». Но с этой недели произошли изменения в расписании: им было неудобно дважды ходить из корпуса в корпус — еле успевали за двадцатиминутную переменку, — и Домнин, объединившись со старостой первой группы Мариной, уговорил замдекана перетасовать им лекции иначе. Теперь с корпуса «В» и практикумов день начинался, а потом они шли до факультета на лекции и уже оставались там до конца. А то утром многие лекции просыпали, особенно у тех преподавателей, которые не отмечали посещаемость. А на практикумы попробуй не приди. Преподаватель по высшей математике у них сменился и был очень строгим. Гораздо строже, чем Владимир Викторович. Да и лекции, так как они начали изучать математические основы общей теории относительности, стала вести женщина.