До рейса оставалось ещё два часа, и Кира сдала свою сумку в камеру хранения на вокзале, убедившись, что их перерывы в работе не совпадут со временем посадки. Сдать на два часа стоило четырнадцать рублей — лучше, чем таскать с собой сумку и быть «привязанными» к ней.
Рынок был через дорогу от автовокзала, так что они с Кириллом решили там погулять, посмотреть, что продают.
— У меня сестра очень хочет хомячка на день рождения, у неё как раз в конце сессии, я хотела посмотреть, почём они вообще продаются. У нас всякую живность привозят только в день города на ярмарку, а тут, говорят, в павильоне каком-то весь год продают, — сказала Кира.
— Я, кажется, знаю, где это, — кивнул Кирилл, — хватайся крепче, скользко.
Они спустились в переход и прошли на сторону рынка. В павильоне с животными был почти целый зоопарк: морские свинки, хомячки, даже тушканчики, целый ряд аквариумных рыбок, котята, щенки, попугайчики, канарейки, черепашки — водоплавающие и сухопутные.
— Ого! Сколько всего! — Кира только и делала, что крутила головой, рассматривая то одних, то других питомцев. — У нас в детстве был аквариум сначала на сорок литров, а потом даже на восемьдесят, большой такой, кубический, но в городе достать можно было только гуппёшек и меченосцев, и то меченосцы обычно красные, а мама откуда-то выменяла чёрных, а ещё какую-то большую рыбку, кажется, гуами или как-то так, она в итоге всех и сожрала. Ой, смотри, крапчатые сомики, они у нас тоже были, мне они очень нравились, могла за ними часами наблюдать, и такие вот улитки с красивой спиралькой были, но их тоже рыбки сожрали, видимо, вкусные…
Они миновали ряды аквариумов и дошли до хомячков.
— У нас ещё хомяк был, пару лет назад, ангорский, серенький такой, мохнатый, мама его купила на ярмарке как раз, — на Киру навалились воспоминания. — Представляешь, день города в июле, температура за тридцать градусов, а их привезли тоже на машине. Мы когда его купили, он уже был как тряпочка от жары, думали, помер, пока донесли. Что делать? Мама его взяла и в холодильник поставила, чтобы отошёл. Нюха, это сестра моя, открывает через десять минут дверцу, а хомяк там уже знаешь, как в фильме «Ирония судьбы» под ёлкой пляшет, руки под мышки сунув. Он у нас долго прожил, кажется, года четыре. Мы ему потом целую полку шкафа освободили. А! Этот шкаф у меня в общаге стоит как раз. Может, замечал, что у него покусанная направляющая, где стекло.
Кирилл кивнул.
— Ну, потому что этот хомяк там жил, прямо за стеклом, у него там нора была, место кормёжки и туалет отдельный, они, оказывается, очень чистоплотные, если у них места много, то они писают строго в лоток. Это я в журнале «Друг» как-то вычитала и мы маму упросили разрешить хомяку жить вольготно, а то он здоровый. Из трёхлитровой банки без труда сбегал, подпрыгнет, схватиться одним пальцем, подтянется — и уже снаружи. Приходилось его под крышкой с дырками держать. Но, думаю, такая жизнь хомяков угнетает. В относительной свободе он реально гораздо дольше всех наших хомяков прожил. Вот, и сестра такого же хомяка хочет. Ангорского… Ой, а это у вас что, мышата, что ли? Какие-то странные… — спросила Кира мужчину, который продавал разных грызунов.
— Нет, девушка, это джунгарики, джунгарские хомячки, они карликовые. Ну, в смысле, поменьше обычных.
— А ангорские у вас есть?
— Есть, но сегодня их уже раскупили, будут попозже. Джунгарики по восемьдесят рублей, ангорские по сто.
После они подошли к черепашкам, Кире было интересно, сколько они стоят, потому что у Кати Голевой был аквариум с двумя водоплавающими красноухими черепашками. Правда, сначала они были маленькими и миленькими, размером со спичечный коробок, а к лету черепахи вымахали чуть не с тарелку размером и в аквариуме только лежали: плавать не могли. Женщина, которая их продавала, тоже начала заливать, что эти черепахи не растут и вот такими же и останутся. И стоили… штучка триста рублей.
Кира рассказала Кириллу «про свою знакомую», которой тоже пообещали, что черепахи не вырастут.
— Девушка, если вам нужна черепашка, берите сухопутную, — привлёк их внимание другой продавец. — Вот они точно растут крайне медленно и могут очень долго прожить.