— Да, есть с чем работать, — согласился Грим. — Кажется, ты просто взяла и открыла все первопричины своих страхов, а на тренингах обычно люди имеют дела только с проблемой вроде «боюсь врачей» или «боюсь темноты», а причин не знают.
— Да, а они просто в таких вот воспоминаниях, — согласилась Кира. — Значит, оставлю это на тренинги НЛП, чтобы со всем разобраться и помочь себе.
— Как вовремя они подвернулась, — подмигнул Грим, и Кира засмеялась. Да, формирование реальности порой происходило, даже если она не прилагала слишком серьёзные ментальные усилия. Словно она капелька, которая свободно скользила по паутинке, чутко реагируя на её движение.
Она вышла обратно и уткнулась носом в шею Кирилла, который продолжал спать с ней. Только теперь не в одежде. От Кирилла как всегда приятно и успокаивающе пахло, и Кира заснула.
Глава 23
Униженные и оскорбленные
Восьмое марта очень удачно выпало на пятницу, так что Кира решила поехать к родителям и о билетах позаботилась заранее.
В четверг в группе их с «международным женским днём» поздравили парни, только всё равно «не угодили» девчонкам.
— У нас для вас есть подарки, — радостно сообщил Домнин после последней практики, когда осталась только их группа. — Но мы решили, что будет как в Новый год: пусть каждая из вас выйдет и стишок расскажет, песенку споёт или сказку расскажет за свой приз.
— Мы что вам, клоуны какие-то, песенки вам петь, развлекать? — процедила Катя Лузгина. — Я вот не собираюсь тут позориться.
— Да ладно, — попыталась сбить сгустившееся напряжение Кира. — «Муха села на варенье, вот и всё стихотворенье»! Давайте мне подарок!
Домнин отдал ей коробку конфет-ассорти, перевязанную бантиком.
— Вот видите, ничего сложного, — улыбнулась Кира девчонкам, но Катя уже закусила удила и, скривившись, вышла из кабинета. За ней потянулись её подружки: Ольга, Наташа, Таня и Света.
— Ирина? Может, ты? — с надеждой спросил Домнин, который явно расстроился из-за реакции девчонок.
— Да я только из школьной программы стихи помню, — смущённо протянула Ирина, покосившись на Сашу, с которым встречалась, и после некоторых уговоров зачитала первые два четверостишия из Пушкинского «Буря мглою небо кроет…»
— А я только песенку «В лесу родилась ёлочка» знаю, — сказала Оля Спелова. Пришлось парням слушать, зато все подпевали.
— А я можно тоже из школьной программы расскажу? — спросила Маша и рассказала «Уж небо осенью дышало» Пушкина.
Домнин попереглядывался с парнями и постановил:
— Ну, раз девчонки не захотели получить свои подарки, может, кто-то ещё песенку споёт и стишок расскажет за приз?
— Ну давай, я, — вызвалась Кира. Парней, которые может и глупость придумали, но зато от чистого сердца, было жаль, так что захотелось их рассмешить и порадовать. — Над седой равниной моря, гордо реет… жирный пи́нгвин… Он и сам уже не помнит, как сумел с земли подняться, — начала она декламировать старый прикольный стишок, который увидела как-то на открытке и переписала себе. Запомнился влёт. Гораздо легче, чем Горьковский «Буревестник». Кира потом даже дописала этот стих, развив тему, так что в её исполнении он был в полтора раза длинней.
Когда она закончила декламацию, парни даже зааплодировали, Кира сделала шуточные поклоны и послала воздушные поцелуи. Навалилось воспоминание, как в одиннадцатом классе они играли в школьный КВН и она отыгрывала роль «безумного поэта», который всё время рвался рассказать стихи про школу, а её постоянно «гоняла» ведущая.
— А ещё что-то можешь? — как будто с надеждой спросил Щебняков.
— Могу, — пожала плечами Кира.
— Вот тебе конфеты за твоего пингвина, давай ещё рассказывай, — потребовал Домнин.
— Могу про дыбру рассказать.
— Что за дыбра? — спросил Игорь Морозов, создав нужную реакцию, и Кира с усмешкой продолжила:
— Дыбра это такое животное в дебрях тундры, вроде бобра, выдры и гидры, враг кобры, друг пудры и цедры, она бодро тибрит ядра кедра в вёдра и дробит добро в квадры, чтоб потом снимать кадры про то, как щедры тундры недра. Вот, кто такая дыбра, — на одном дыхании ответила Кира, вызвав у большей части своих слушателей круглые глаза. Когда-то она услышала скороговорку про эту дыбру и тоже немного её дополнила и выучила.
В итоге получился почти «мини концерт»: Кира рассказала ещё большой юмористический стих «про рекламу», который читал Ян Арлазоров:
— Над шестою частью суши гордо реет «Марс» противный с толстым, толстым шоколадом. В шоколад напихан сахар и шмоток густого меда, чтобы части этой сласти застревали меж зубами, разъедая слой эмали на зубах Российских граждан… Боли! Будет много боли!