— Мне тогда вырвали почти здоровый коренной зуб, — внезапно ярко вспомнилось Кире. — Большой врач-мужчина сказал, что вырастет новый. Он быстро выдернул и отдал мне зуб, шестёрку, там была маленькая дырочка сбоку. Потом оказалось, что зуб не вырос, но я как-то наоборот, была довольна, что тогда ничего не сверлили. Мне даже не было жалко зуба, хотя жевать на его стороне я очень долго не могла. И нижний ряд зубов немного сдвинулся и стал не симметричным.
— Давайте сделаем ещё шаг назад, — попросил Станислав Игоревич. — Прислушайтесь к звукам, почувствуйте запах лекарств, возможно, вам лет пять-шесть?..
— Мне пять, — сглотнула Кира, чувствуя, как крепко держит её якорь на плече, а мастер не даёт полностью провалиться в воспоминание. Ощущения были… интересными. Словно она висит над той чёрной болотиной и вглядывается внутрь, но экстремально не ныряет. — Кажется, у меня появились дырочка в зубе. Мы уже договорились пойти с мамой, она меня уговорила, убедила, что надо показаться врачу. Мы с ней ходили, и мне только посмотрели… Детский врач. Сказали, что в следующий раз всё вылечат. А потом… почему-то меня в больницу привела бабушка. В другое отделение. Взрослое. Звуки. Недовольные злые голоса. Мне страшно. На меня кричат. Звуки. Меня держат… Несколько человек. Крупные. Нависают. Делают больно. Я сопротивляюсь. Пинаюсь. Мне пытаются разжать челюсть. Делают больно. Я кричу сквозь зубы и плачу. Задыхаюсь, потому что мне держат нос. Больно. Теряю сознание. Резкий запах. Мне плохо. Голова кружится. Кричат. Врачи отказываются. Бабушке говорят, что со мной не получится. Я слишком упрямая. Меня оставляют в покое. Бабушка меня тащит домой. Больно. Асфальт по коленям. Ступеньки. Руки в волосах. Дом. Я думаю, что наконец в безопасности. Мамы нет. Папы нет. Резкая вспышка боли. Я падаю. Темно перед глазами. Бабушка меня бьёт. По голове, по спине, пинает. Кричит. Я её опозорила. Больно. Страшно. Удары сыплются. Я убегаю. Она догоняет и бьёт. Я ударяюсь о стены. Снова и снова. Убегаю. Больно. Она стукнула меня в спину стулом. Стул развалился на куски. Спина болит. Я прячусь от неё под стол на кухне и плачу. Она кричит. Мне очень больно. Мне страшно. А ещё я злюсь и боюсь умереть, я…
— Вы снова здесь, Кира, в настоящем. Делайте шаг вперёд и открывайте глаза, — удерживая её якорь, просит Станислав Игоревич.
Кира слушается и понимает, что была в трансе, а всё лицо сырое от слёз. Народ тоже под впечатлением, смотрят с удивлением и даже ужасом. Ёжик сидит какой-то бледный и мрачный. Кира понимает, что он испугался, что если бы она выдала такое на его сеансе, он бы с этим не справился. И ему страшно постфактум.
— Мы нашли то воспоминание, даже два, которые запустили ваше состояние страха в кабинете стоматолога, — спокойно продолжает Станислав Игоревич, по-прежнему цепко удерживая якорь на плече и привлекая внимание к себе. — Думаю, стоит локально разделить их и проработать отдельно.
— Наверное, — не слишком уверенно кивает Кира.
Мастер применял технику «изменения личностной истории», которую использовали для исправления периодических негативных состояний, панических атак, фобий и прочего.
— Но мы не нашли триггер, который заставляет вас подсознательно окунаться в те воспоминания, о который вы вспомнили, — напоминает Станислав Игоревич. — Вы можете предположить, что это может быть?
— Думаю, это звуки бормашины, — ответила Кира. — Они всё время были в первом случае. Ну и в зубном эти звуки везде и всюду. За дверями и в кабинетах. И когда сверлят.
Ёжик, в принципе, нашёл этот «триггер» и предложил заглушать его берушами или музыкой.
— Хорошо, со звуками вы почти разобрались в предыдущей сессии, давайте перейдём к найденным ситуациям. Какое чувство преобладало во втором отрезке времени?
— Страх, наверное, — пожала плечами Кира. — Я не могла дать отпор, не могла ничего сделать. Бессилие.
— Давайте изменим ситуацию. Представьте, что вы в тот первый момент пошли с мамой, которая вам всё объяснила и с ней было не страшно, вы пошли к детскому врачу, тому же, к которому до этого ходили. И всё прошло хорошо.
Далее Станислав Игоревич создал несколько якорей: «когда разговаривала и объясняла мама и чувствовалась уверенность и защищённость», «когда ты чувствовала себя уверенно», «когда был поход в больницу, но не к зубному и прошло всё нормально». Накладывал на Киру эти якоря, создавая ощущения, а потом они снова пошли по той ситуации, подсовывая вместо бабушки — маму, а вместо людей в белых халатах, пытающихся раскрыть ребёнку рот, нормального врача, который умеет обращаться с детьми.