— Я пригласил на Кубок Аниту приехать и…
— И на свободную кровать как бы в своём номере положить? — закончила Кира.
— Ну да, мы сможем… Ну… Поговорить как бы. Наедине… В темноте…
— Боже, Лёша, ты со своими манипуляциями… — встряхнулась Кира. — Давно бы уже сказал ей и знал бы ответ. А то только наминаешь. Фу таким быть.
А ещё подумалось, что если бы Петров гарантировано забронировал девичий номер, то Настя, скорее всего, поехала бы на Кубок.
Глава 23
Все заканчивается
Игры, когда ты смотришь на них с галёрки, были не таким захватывающим действом, но всё равно интересным. Кира сидела вместе с Петровым Лёшей, и они пытались угадать ответы на вопросы. Всё для того, чтобы потом обстебать команду, если они вдвоём возьмут больше вопросов, чем группа «умников». Впрочем, если судить по результатам, шли что «Fakультет», что «КОЗА» на своём уровне: на девятом и на семнадцатом местах.
Игры были ежедневно после завтрака с десяти и до двенадцати, а потом вечером — после ужина в семь часов и до девяти. Днём обычно проводили что-то либо индивидуальное, либо вне зачёта. Тоже был турнир в «дурака», шахматный турнир на выбывание. Ещё индивидуальная «Своя игра» на выбывание, когда от команды не более двух участников.
Вечерами они сидели в комнате парней, обсуждали вопросы, игры, просто болтали и смеялись, играли в карты.
С едой всё решилось. В первый день Кире принесли кто пюре, кто котлету, а потом и вовсе Лёха Радостев попросил добавку и ему, такому здоровому, давали по две лишних порции и одну он просто отдавал Кире, которая спокойно ела со всеми в столовой.
Второго мая к вечеру приехала Анита, и Лёша Петров «пропал для общества». Хотя Анита вроде тоже хотела общения в толпе, но Лёша всё время куда-то её тащил «поболтать наедине». Кира встревать в этот цирк с «ухаживаниями» даже не пыталась, только надеясь, что признание всё-таки состоится.
— А всё-таки скажи, что ты вовсе не одиннадцатиклассница, — сказал Суханцев, которому досталось выполнить желание «потанцевать с кем-нибудь», и тот выбрал Киру. Впрочем, выбор в принципе был не особо велик.
— Я никогда не утверждала, что одиннадцатиклассница, — хмыкнула Кира. — Я вообще стараюсь не врать.
— Хм… О, точно, это тогда парни сказали, — вспомнил Суханцев.
— Я училась во второй школе, и мне уже двадцать лет, — усмехнулась Кира. — Андрей Старков мой одноклассник. Оба Лёхи на год старше.
— Я был мелким, когда ты училась в школе, и не помню тебя, — кивнул Суханцев. — Мне ещё пятнадцать… летом будет шестнадцать, в конце августа.
— Кстати, я всё ещё так и не знаю, как тебя зовут, всё по фамилии да по фамилии.
— А? Меня Серёжа зовут, у нас в команде просто трое с таким именем и меня все по фамилии зовут, чтобы не путаться, — ответил Суханцев.
— Ну всё, что-то вы там растанцевались, — остановил их Дима-Злой, у которого «кличка» в имени тоже была примерно по той же причине, как у Серёжи Суханцева. — Давайте дальше играть.
На своём этаже они нашли небольшой зал, где был телевизор. И, в отличие от теликов в их городе, здесь показывало не три с половиной*, а все двадцать каналов. Несколько из них были музыкальными, и по вечерам они сидели, болтали и смотрели всякие клипы: около десяти и до двенадцати было что-то вроде «нон-стопа» без ведущих и реклам. Просто включаешь и музыка.
— Я вот в детстве всегда думал… А что за ягода такая «повисика»? — внезапно сказал Дима-Злой.
Все повернулись к нему.
— Повисика? — переспросил Влад. — Нет такой ягоды.
— Ну… Клубника есть, земляника есть, черника есть, брусника, голубика, ежевика, а повисики что, нет⁈
— Ты вообще откуда это узнал? — со смешком спросил Суханцев.
Дима-Злой, который держал пульт, эпично увеличил громкость. Как раз шёл клип про «Апостола Андрея» у «Наутилус Помпилиус».
«Видишь, там, на горе-е-е, возвышается крест…»
— Повисика на нём, — пропела Кира хором с Димой сквозь смех.
— А-а-а… — хором протянули парни, тоже засмеявшись.
Суханцева знатно эта «повисика» зацепила, и он ржал, периодически пытаясь успокоиться, но получалось плохо, потому что кто-нибудь обязательно тоже начинал хихикать от того, что ему смешно, и всё это выливалось в общий гогот.
— Да-а… Ы-ы… Повисика, блин. У меня уже пресс болит с вами, — утёрла несуществующие слезинки Кира, вставая с мягкого диванчика. — Ну, я пошла…
— Пошлее не бывает, — почти хором продолжили старый прикол парни, снова хохоча.
Влад поднялся.