Сейчас, когда позади оказался целый учебный год занятий в клубе практической психологии, Кира понимала, почему им рассказали ту «сказочку». В лагере любовь вспыхивает на каждом шагу. Мальчики и девочки влюбляются, расстаются, влюбляются в кого-то другого, подростки несдержанны и весьма категоричны. Этим рассказом их заставили задуматься на тему как поступать и поступать ли необдуманно.
Было даже забавно, что спустя несколько лет, она пошла в клуб практической психологии, который работал на основе методик автора «сказки», которая тогда её так впечатлила.
В седьмое общежитие, несмотря на то, что Митя говорил, что у них всё очень строго и пройти практически невозможно, Кира прошла спокойно, улыбнувшись и поздоровавшись с вахтёршей. Решила, что, видимо, это какая-то её персональная «суперспособность».
Ну не Грима же всегда подозревать во всех «чудесах» или «грехах»⁈
Митя открыл после первого же стука и воззрился на неё с радостной улыбкой до ушей.
— Привет, — поздоровалась Кира с парнем, подозрительно его оглядывая.
Судя по шкворчанию в углу и запахам в комнате, тот что-то готовил. По всей видимости, аппетит у Мити, который и так не был обладателем пресса, не отбился.
— Ты пришла! Я знал, что ты придёшь! Ты будешь есть? Я как раз готовлю, — сказал Митя.
— Я не голодна, — покосившись на сковородку, в которой было не так уж и много еды, ответила Кира. Есть ей действительно не хотелось, да и только подумалось о том, что Митя будет заглядывать ей в рот и считать сколько его продуктов она съела. Бр-р… Нет уж.
— Ну ладно тогда, — Митя вернулся к выделенному под кухню углу.
— Как сессия? — осторожно спросила Кира, замерев на пороге и чувствуя себя донельзя глупо. — Ты получил допуск?
— Нет, преподы все — козлы, не ставят зачёты! — Митя возмущённо ударил по сковороде ложкой, которой мешал рожки с курицей.
— А ты подходил? Просил? Учил? — спросила Кира, поморщившись.
— Конечно! У нас просто специальность очень сложная, — продолжил бухтеть Митя, выкладывая на тарелку свой поздний завтрак или ранний обед, а затем сел за стол.
— Правильно ли я тебя поняла, что в твоей группе никто не получил допуск к сессии? — хмыкнула Кира, воспользовавшись формулой «конструктивного диалога», методике которого их обучили в клубе психологии.
— Нет, большинство получило, — уткнувшись в тарелку, пробубнил Митя, накинувшийся на еду. — Но просто преподу я не понравился. Подумаешь, пару лекций прогулял.
— Значит, всё-таки есть конкретная причина: ты прогулял лекции, — подытожила Кира.
— Ну… Да… Но…
— Ты опять так делаешь, Митя, — грустно сказала Кира. — У тебя все вокруг виноваты, но только не ты.
— Извини, я постараюсь исправиться. Я же хочу. Я рад, что ты пришла ко мне.
— Перепиши те лекции, которые пропустил, покажи преподавателю, попроси без претензий и истерик допустить тебя к зачёту, — перечислила пути решения она. — Я вообще не понимаю, что ты тут в общаге делаешь, если у тебя проблемы с учёбой. Торчать должен возле кафедры, чтобы тебе поставили зачёты, и предмет учить. А ты тут глупостями страдаешь.
Митя состроил оскорблённое лицо.
— Ты важнее!
— Я? — чуть не задохнулась от возмущения Кира. — Не приплетай меня! Ах, я такой бедный-несчастный! Давайте я из-за девчонки похерю свою жизнь и будущее и буду страдать, так, что ли? — она бросила на Митю гневный взгляд. — Чтобы без допуска к сессии даже не думал ко мне приходить и тем более писать разный бред. Учись лучше, чем кропать свои вирши.
— Но у меня ведь есть шанс, ты же теперь будешь со мной? — оживился Митя. — Я всё сделаю, как скажешь.
— Получи допуск, — устало выдохнула Кира. Разговор очень сильно морально её напрягал, отчего-то было тяжело даже дышать одним воздухом. — Я домой. Я сегодня сдала экзамен.
— Что получила? — поинтересовался Митя.
— Отлично.
На лице Мити вновь появилось завистливое выражение, но, к счастью, он хотя бы смолчал.
— Погуляем вечером?
— Если получишь допуск к сессии, — через силу ответила Кира и выскочила прочь из комнаты.
— Ты снова будешь с ним? — с толикой удивления спросил Грим, когда она вышла и судорожно вдохнула свежий воздух улицы.
— Я не хочу быть причиной поломанной жизни, — хмуро ответила Кира, внутренне содрогаясь. — Или чьей-то смерти.
— Как у вас всё сложно, — хмыкнул Грим.