И подруга указала на Ваню, который не успел лечь в кровать, как уснул.
Миша хотел еще что-то возразить, но, увидев наши невозмутимые взгляды, надулся и, пробормотав себе под нос "это нечестно", все же сел на кровати.
− А в фильм в телефоне можно посмотреть? − С надеждой в голосе спросил он.
− Можно. В наушниках, − улыбнулась Лизка.
Миша вздохнул и снова отвернулся.
Это было маленькое перемирие о тишине. Уговорить детей провести тихо пару часов была та еще задачка. Особенно подростков.
− Это недолго продержится, − вздохнула Лизка, понимая, что с таким мы будем сталкиваться каждый день, и пошла проверить остальные комнаты.
Я же заглянула в нашу с ней и взяла канцелярию. Аня, Маша, Соня и Тима уже ждали меня на диванчике. Ребята расселись вокруг стола и о чем-то разговаривали. Увидев меня, они помогли разложить все принадлежности.
Достав черновик, мы стали обсуждать, что же хотим нарисовать на плакате, что будет отражать всю уникальность нашего отряда. Было много разных идей: от девочки, что сдувает семечки одуванчика, до самих одуванчиков, которые танцуют в лесу, отрастив себе ноги (идея Тимы). В итоге сошлись на том, что нарисуем поле одуванчиков, в котором играют дети. Но это будет не простой рисунок, на него мы добавим объемные цветы, о которых говорила Маша.
И вот работа закипела. Я и Аня делали карандашный набросок на ватмане, чтобы потом раскрасить его, а рядом Маша учила Соню делать одуванчики из бумаги. А Тима сидел рядом и иногда давал свои комментарии, тут не так, там криво. Конечно, зная его, он все говорил это в шутку. И если в первые минуты это было забавно и смешно, то постепенно стало надоедать, что девочки начали повышать на него голос. Но Тиму было не остановить.
− Мира Сергеевна, − позвал меня он. − А почему Мира и Мирослава это одно имя, если Мира тоже отдельное имя? А почему тогда Саша это Александр, если эти имена даже не похожи?
− Аа.. − это все, что у меня получилось выдавить, когда начался поток глупых и надоедливых вопросов, на которые у меня никогда не было ответов.
− И меня давно волнует, − продолжал Тима коварно, зная, какой ступор он у меня вызывает, − почему сончас так называется, если мы отдыхаем два часа? Значит это должен быть сондвачас или сондвухчас?
С вытаращенными глазами на Тиму смотрела не только я, но и Лизка, что только присела отдохнуть и попить чай, чуть не подавилась им. Аня, Маша и Соня тоже замерли, смотря на него с недоумением и на нас, чтобы мы как-то это прокомментировали.
В звенящей тишине скрипнул стул. Мы переглядывались с Лизкой, пытаясь хоть что-то сказать. И тут перед Тимой появился Матвей, который вложил ему в руки толстую книгу.
− Прочтешь, − сказал ему Матвей, − потом нам всем расскажешь.
Недоумения стало еще больше. Я заметила книгу, что Матвей отдал Тиме. Это был лингвистический словарь. Из меня вырвался смешок, когда я увидела, что у Тимы округлились глаза и он замолчал. Мне кажется, это первый раз, когда не Тима сбивал с толка, а его. Но мальчик и тут не растерялся.
− А вы забавный, − улыбнулся он от уха до уха, грозя пальцем Матвею.
Матвей лишь пожал плечами и повернулся к ребятам из своего отряда, которые, как и мы, тоже оформляли отрядный уголок.
− Спасибо, − сказала я ему, − ты первый, кому удалось оборвать этот поток вечных "почему" и "как".
− Я могу снова начать! − Встрепенулся Тима.
− Нет! − В один голос мы сказали с Лизкой, и увидели, как Тима улыбнулся. Он дразнил нас.
Матвей повернулся ко мне, и на его губах появилась легкая улыбка, от которой внутри стало тепло.
− Глядя на этого паренька, − сказал Матвей, указывая на Тиму, − я вспомнил Стаса.
− О да! − Тоже вспомнила я. − От его вопросов все разбегались.
− Это тот рыженький мальчик, что притащил лягушку в корпус, чтобы научить девчонок целоваться? − Подсела ближе Лизка, тоже понимая, о ком мы.
− Он самый, − усмехнулся Матвей.
− Мерзость, − скривилась я, хотя помнила тот день до сих пор.
− Мы эту лягушку двумя отрядами потом весь сончас ловили, − продолжила Лизка. − Только двадцать второй, − выделила специально номер подруга и посмотрела на Матвея, − эту лягушку нам в комнату обратно и подкинул.