Юля бегала по кругу, не обращая внимания на наше приближение, и продолжала стучать в бубен, напевая одну из лагерных песен. Но, когда она все же заметила нас, на ее лице отразился неподдельный детский восторг, а голубые глаза казались стеклянными, что в который раз заставило усомниться в том, что все это была всего лишь игра.
− Вы пришли на концерт! − Обрадовалась она, а следом тут же сникла. − Но его не будет. У нас был оркестр, а потом всех ребят забрали призраки.
Мы молча слушали ее, боясь представить, что будет если один из нас захочет ее перебить. А Юля продолжала свой рассказ о несостоявшемся концерте, подражая детской манере речи. Она выделала голосом все веселые и грустные моменты, сопровождая живой (для призрака) мимикой, и перескакивала с темы на тему.
− Мы готовили песню, − продолжала она, − веселую, но мальчишки хотели петь другую. А потом.. Ой!
Юля как бы случайно споткнулась, роняя из своих рук бубен. На ее лице тут же появился испуг, и глаза наполнились слезами.
− Бубен. − Крутилась она на своем месте. − Где мой бубен?
Она металась по поляне из стороны в сторону в поисках инструмента. За этим было забавно и смешно наблюдать, так как еще две секунды назад она сама же и переступила через бубен.
− Найдите его! − Кричала она. − Принесите его!
И тут же отвернулась от нас, пряча лицо в ладонях, пока ее плечи сотрясались от рыданий.
Мы переглянулись друг с другом, молча решая, кто же рискнет поднять и отдать бубен «призраку». Лизка подталкивала к этому Кирилла, пока он, упираясь пятками в землю, шипел себе что-то под нос. Но время шло, и действовать нужно было быстро, и поэтому Матвей сделал первый шаг.
Он шел осторожно, всегда смотря на спину «призрака» и все ближе подбираясь к упавшему бубну. Мы затаили дыхание, наблюдая за ним. В какой-то момент Юля резко обернулась, что я дернулась, не ожидая этого, и она крикнула:
− Я вас не вижу!
И снова отвернулась.
Матвей расценил это, как просьбу поторопиться, и стал аккуратно поднимать бубен, чтобы пластинки не зазвенели. Я внимательно следила за каждым его шагом, жуя нижнюю губу. Матвей уже вплотную приблизился к Юле, когда она вновь развернулась лицом к нам, чуть не выбив из его рук инструмент. Рядом поперхнулся Кирилл.
− Я не вижу вас! − Снова повторил «призрак», смотря прямо в глаза Матвею, и отвернулась.
− Чего? − Вырвался смешок из Лизки.
Я тоже ничего не понимала. Призрак хотела, чтобы мы вернули ей ее инструмент, и Матвей это сделал. Только она в упор его не видела, точнее делала вид, что не видела. Тогда как мы должны были это сделать?
Пока мы размышляли над этим, Матвей, стоя на месте, обернулся к нам и махнул головой, подзывая к себе. Мы все осторожно стали приближаться к нему, а шестеренки в голове крутились, накидывая варианты.
Матвей тихо поднял руку с бубном и одними губами произнес «возьмите». Может.. мы должны были одновременно подать ей бубен? Отбросив размышления, мы встали рядом с Матвеем и ухватились за инструмент. Стояли за спиной призрака и молча ждали, когда она сама повернется к нам.
Но все, что я могла чувствовать, находясь в ожидании, это то, как мои пальцы соприкасались с пальцами Матвея. Я почувствовала зарождающийся внутри трепет, когда большой палец Матвея осторожно дотронулся до моего запястья и погладил его. Это прикосновение было словно перышко и вызвало волну мурашек.
Полностью насладиться этим моментом мне не дали. Юля все также резко обернулась к нам и, увидев бубен в наших руках, расплылась в широкой улыбке и выхватила его у нас.
− Вы вернули его! Вернули! − Начала прыгать вокруг нас она. − Держите!
И она протянула нам долгожданный значок.
Лизка выхватила его и развернулась прочь. А мы поспешили за ней.
Мы шли про тропинке к следующей станции, когда раздался чей-то крик и голос Димы. Кто-то выбыл из игры.
− Я вспотел, − выдохнул, вытирая лоб, Кирилл.
− Они решили потрепать нам нервы, − возмущалась подруга (она очень не любила напряженные обстановки), пока цепляла к толстовке Кирилла значок. − Я за одну игру потратила их больше, чем за четыре дня работы с детьми.