− Тебе скучать здесь точно не дадут, − улыбнулся он.
− Это да, − засмеялась я.
− Увидимся дома, Мира, − произнес Никита, раскрывая для меня свои объятия.
− Увидимся, − ответила я, крепко его обнимая.
Я дождалась, когда его такси уедет, а потом не спеша направилась в корпус. Солнце над лагерем в обеденный сон светило лениво, щекоча лучами лицо. Я тихо шла по центральной аллее, совершенно ни о чем не думая, наслаждаясь минутами, пока в душе затихла буря.
Уже подходя к корпусу, я увидела сообщение в рабочем чате. Прочитав его содержание, я остановилось, а сердце пропустило пару ударов.
«Мира и Матвей подойдите на стадион» − писала Катя.
Кажется, сердце все еще не билось, а в голове пролетели десятки мыслей, почему меня могли вызвать. К тому же вместе с Матвеем.
Самое страшное, о чем я подумала, было то, что начальство узнало о наших непростых взаимоотношениях с Матвеем. В лагере не были запрещены служебные романы, но любые конфликты между вожатыми не поддерживались.
Я стала себя успокаивать, что зря навожу панику и все обойдется. Ускорив шаг, я получила обеспокоенные сообщения от подруги с просьбой, чтобы я держала ее в курсе и звала на помощь, если потребуется.
Проходя мимо корпуса к стадиону, на крыльце я заметила Матвея. Ноги сами приросли к земле. Мы оба замерли, наблюдая друг за другом. О возведенные стены вокруг разума и сердца бились десятки вопросов. Но времени искать ответы не было.
Матвей кивнул головой, пропуская меня вперед, и мы оба направились к стадиону. Он шел позади меня. Но я все равно чувствовала напряжение между нами, хотя оно отличалось от того, что мы испытывали до этого. Это затишье одновременно радовало тем, что у меня есть передышка, чтобы во всем еще раз разобраться, и пугало, потому что не знаешь, насколько сильной будет новая буря.
На стадионе нас ждали Катя и Настя, которая была нашим хореографом в лагере. Без лишних предисловий Катя объяснила, зачем вызвала нас.
− Послезавтра в лагере будет большой праздник. И вы, не побоюсь этого слова, как ветераны лагеря, знаете, как он проходит. А значит помните про традиционный вальс.
Вальс?
Я повернулась к Матвею, а он посмотрел на меня. Было слышно, как в наших головах вертятся шестеренки, складывая два и два. И до меня дошло, к чему она вела.
− Что? Вы хотите, чтобы мы.. − неуверенно начала я, надеясь, что это не то, о чем подумала.
− Да! − Улыбнулась Катя. − Вас выбрали для исполнения вальса. Возражения не принимаются, − тут же добавила она.
Я снова взглянула на Матвея. Он все еще с сомнением смотрел на девочек и так же, как и я, не разделял их восторга от этой идеи.
Внутри я пыталась найти причины, чтобы отказаться от этой затеи. И вроде они лежали на поверхности, но язык не поворачивался сказать «нет». Судьба в прямом смысле бросает нас в объятия друг друга.
Мы вновь переглянулись. В немом диалоге, прекрасно помня, о наших непростых отношениях и как закончился вчерашний вечер, мы все-таки согласились.
− Отлично! − Хлопнула в ладоши Настя. − Тогда начнем репетировать. На то, чтобы разучить танец, у нас с вами всего два дня.
Она вывела нас на поле, где стала активно нами руководить. Поставив нас лицом друг к другу, Настя начала объяснять первые движения.
Мы были близко друг к другу. И я всеми силами пыталась сосредоточиться на словах Насти, а не на его глазах.
* «Красная нить» — ОСД «Горизонт»
Глава 13
Вальс с Матвеем.
Это все еще не укладывалось у меня в голове. Я снова и снова думала, зачем согласилась. Ведь причин для отказа было достаточно. И не только у меня.
Радовало, что во время репетиций нам особо не нужно было разговаривать. Хотя слова там были лишними.
Один его взгляд или прикосновения были громче любых разговоров. Я все еще видела его нахмуренные брови и тысячи мыслей в глазах. Матвей был непривычно тих и сосредоточен.
В какой-то момент я даже почувствовала вину, что всему этому причина я. Но мы оба ощущали одно и то же.
Оставив все ссоры и недопонимания, мы внимательно слушали указания Насти и выполняли их. Неловкость зудом ощущалась на коже не только от тесного контакта с Матвеем, но и от того, что пару раз наступила ему на ногу. Я несколько раз перед ним извинилась, на что Матвей ответил, что все в порядке. Хотя будь между нами все по-прежнему, он бы точно в своей прежней манере подметил мою неловкость. И я поймала себя на мысли, что на это даже не обиделась бы. Его упоминания о моей неуклюжести уже давно перестали нести в себе долю злой шутки.