− Я бы хотел полетать на драконе, − почесал затылок Миша.
− Я бы тоже, − мечтательно вздохнула рядом Лизка.
Когда они вовсе начали рассказывать друг другу все, что делали бы будь у них драконы, я не смогла сдержать улыбку.
Взглянув на часы, я махнула головой подруге, говоря, что пора закругляться. Мальчишки недовольно запыхтели, прося нас остаться на подольше, но мы были непреклонны, и так позволили им нарушить отбой. Тем более я не могла уже задерживаться в лагере, меня ждали.
Мы зашли на пару минут в нашу комнате, где я накинула на себя кофту и подхватила рюкзак. Убедившись, что я ничего не забыла, мы с Лизкой вдвоем вышли на улицу.
Холодный ветер заставил поежиться, из-за чего мы теснее прижались друг к другу. Мы шли через задний двор, чтобы нас не было видно с костровой, где сейчас проходила планерка, а сами направились к воротам на пляж.
Подходя к забору, среди шелеста листвы я услышала звучание струн гитары. Мелодия подействовала на меня словно гипноз, и я остановилась, поворачиваясь в сторону. Лизка тоже обернулась.
Сердце сжалось, когда в беседке, подсвеченной одиноким фонарем, я увидела Матвея. Он сидел к нам спиной, поэтому не мог знать о нашем появлении.
− Переживает, − прошептала подруга.
Я понимала это, потому что испытывала то же самое. Музыка, что рождалась от его прикосновений к струнам, была печальной и тревожной и затрагивала каждую частичку внутри меня.
Поджав губы, я неотрывно продолжала наблюдать за Матвеем, пока мелодия все сильнее уносила меня в пучину мыслей.
− Идем, − взяла меня подруга за руку, − не нужно еще больше добавлять себе страданий. У тебя будет целый день, чтобы все обдумать и принять решение.
В последний раз через плечо я взглянула на Матвея, и, крепче сжав руку подруги, позволила себя увести.
Лизка была права. У меня будет целый выходной, который я посвящу одной себе. Где не будет лагеря, переживаний и Матвея.
− Ты точно не против, что я оставляю тебя в выходной? − В сотый раз спросила я у Лизки.
− Еще раз задашь мне этот вопрос, и я переброшу тебя через забор, − нахмурилась подруга.
Я улыбнулась.
Свою угрозу Лизка не исполнила, а просто достала из кармана волшебный ключик и открыла дверь, за которой меня уже ждали мама и папа.
Увидев родителей, сердце на секунду сжалось, а потом внутри появилось облегчение. А от теплых глаз родителей я снова ощутила себя маленькой девочкой, где самое безопасное место в мире – это объятия мамы, а папа прогонит всех монстров под кроватью по первому моему зову.
− Я так рада вас видеть, − улыбнулась им я и побежала в их объятия.
− Мы тоже скучали, солнышко, − ответила мама, целуя меня в обе щеки и нос.
− Здравствуйте, дядя Сережа и тетя Катя, − подошла Лизка.
− Привет-привет, Лизонька, − широко улыбнулась мама ей в ответ. − Ты посмотри, какая красавица. Я рада тебя видеть!
Не часто можно было увидеть, как смущается подруга, но при встрече с моими родителями она залилась румянцем, опуская глаза.
− Так значит вы, девочки, снова вместе, − хитро улыбнулся папа и стал рассматривать лагерь через приоткрытую дверь. − В лагере еще хоть что-то целое осталось?
Мы переглянулись с подругой и засмеялись. Папа часто вспоминал, как ему не раз звонили из лагеря, докладывая о всех наших проделках.
− Оставили пару кирпичиков, − подыграла ему Лизка.
А папа, все еще находясь в роли, вытер несуществующие капли пота со лба и облегченно выдохнул.
В последний раз обняв подругу, я проводила ее и дождалась, когда она скроется за дверью. Папа подхватил мой рюкзак и протянул руку. На моем лице расцвела счастливая улыбка, и я, как в детстве, ухватилась за руки родителей по обе стороны от меня.
Мы шли по пляжу, где нас сопровождал лишь тихий шелест волн. А я рассказывала родителям обо всех новостях моей лагерной жизни, пока они внимательно слушали меня. Папа иногда шутил и подкалывал меня, я конечно же в стороне не оставалась. А мама из-за этого хмуро на нас смотрела и иногда вздыхала, переживая, когда я рассказывала о трудностях.