Решив утолить свое любопытство, я вышла через французские двери во двор. Чистый пляж с белым и мягким песком, кристальная вода и...
− С ума сойти! Собственный бассейн! − Не скрывая своего восторга, закричала я и побежала к нему.
− Знали, что тебе понравится! − Услышала я голос папы.
Спросите, кому в здравом уме нужен бассейн, когда у тебя в двух шагах море и собственный пляж? А я отвечу – мне! И это был идеальный для меня отдых.
− Мира, пожалуйста, только не в пижаме!
Но просьбу мамы я услышала уже в прыжке, а потом с головой погрузилась в воду.
− Негодница, − с улыбкой покачала головой мама.
Детский восторг постепенно стал успокаиваться, но вот расставаться с бассейном я не планировала. Поэтому я быстро переоделась в купальник, и снова бомбочкой вернулась в бассейн.
Родители тоже присоединились ко мне. С папой мы снова устраивали заплывы на скорость или же просто дурачились, пока мама лежала на шезлонге с книгой в руках и иногда ругалась на нас, когда мы в очередной раз окатили ее фонтаном брызг.
В детстве я часами могла не покидать бассейн. И даже сейчас, выбившись из сил, просто легла на спину, позволив воде меня держать, закрыла глаза и продолжила наслаждаться выходным.
Не обращая внимания на палящее солнце, мы с родителями не прекращали водные процедуры. Зная папину любовь к скорости, я не удивилась, когда увидела на пляже водный скутер, который он арендовал на время отдыха. Уговорив маму прокатиться с ним, они отправились рассекать волны. А я, завернувшись в полотенце и устроившись на шезлонге в тени зонта, наблюдала за ними.
Это были вечные дети. Папа вытворял такие штуки, что просьбы мамы остановиться (хотя ей тоже это нравилось), я слышала даже на пляже. Я не скрывала своего смеха. Потом папа просто заглушил мотор и скинул маму в море, присоединившись к ней бомбочкой. Они брызгались, дурачились и наслаждались моментами друг с другом, от чего мое сердце в груди защемило.
Моя семья и мои родители всегда были для меня примером. Любовь мамы и папы ощущалась физически, что в ней нельзя было усомниться. Их объятия, прикосновения и взгляды, шутки и подколы друг над другом, то, как они поддерживают друг друга в тяжелые моменты или как радуются успехам. Глядя на них, я всегда мечтала и верила, что у меня будет так же.
Что я буду любить, и что меня будут любить так же сильно в ответ.
Рисуя все образы в голове, в мыслях представал только один человек. Смогли бы мы построить с ним что-то такое же невероятное и трепетное, как у моих родителей?
Вспомнив Матвея, внутри все вновь сжалось, и что-то теплое снова перемешалось с тоской, переживаниями и страхом.
После обеда папа уехал в город, и пока мама осталась на кухне, я, подверженная чувствам, вышла на террасу. Поджав колени к груди, я смотрела в горизонт, а в голове прокручивала все, что происходило между мной и Матвеем.
Я люблю его.
И никогда не прекращала.
Я ждала его ответа, но в то же время и боялась. Я даже думать не хотела, что будет со мной, если его ответ будет противоположным моему. От этого становилось страшно. От этого хотелось вырвать сердце из груди, чтобы никогда не чувствовать боли..
− Я сделала нам свежевыжатый сок, − неожиданно появилась мама.
Резко отвернувшись, я смахнула слезу и постаралась улыбнуться для мамы.
− У тебя все хорошо? − Все же уловив мое настроение, обеспокоенно она спросила меня.
Поджав губы, я смотрела на маму, чувствуя, как в уголках глаз собирается все больше слез. Рядом с мамой мои стены рухнули, и я опустила голову.
Не говоря ни слова, мама притянула меня к себе, а я крепко ее обняла. Давая мне время успокоиться и собраться с силами, чтобы поговорить, она просто гладила меня по голове и тихо покачивалась из стороны в сторону.
Спустя, как мне показалось, вечность, слезы закончились, но внутри боль смешивалась с пустотой.
− В лагере Матвей, − прямо сказала я, выпрямляясь.
Мама нахмурилась, вспоминая, кто это, но уже через секунду в ее глазах промелькнуло, что она поняла.