− Да, − призналась я, не отрывая от него глаз.
Казалось, голубые глаза засветились ярче, и в них появилась решимость. Его уголки губ приподнялись, от чего я нахмурилась в недоумении.
− Значит, мы станцуем его, − уверенно произнес он.
− Как ты себе это представляешь? − Спросила я, взглянув на перевязанную ногу.
Матвей лишь ухмыльнулся.
− Матвей! − Хлопнула его по плечу я, начиная беситься, что он что-то задумал, а мне не отвечает.
Он шире улыбнулся и подмигнул мне. Я фыркнула и закатила глаза.
Толкнув плечом дверь в мою комнату, Матвей зашел и аккуратно опустил меня на кровать.
− Что ты задумал? − Не успокаивалась я.
Вместо ответа Матвей наклонился и оставил теплый поцелуй на моей щеке. Я залилась румянцем, почувствовав, что перестала дышать.
− Я все решу, − сказал он. − А ты просто будь красивой.
С этими словами он оставил меня. А я еще долго смотрела на закрытую дверь, пока внутри бабочки и сердце довольно трепетали. Я дрожала то ли от холода, то ли от тупой боли в ноге, то ли от эмоций, играющих внутри.
Ураганом в комнату вернулась Лизка. Она все еще была зла на ребят и их дурацкие шутки, из-за который пострадала я, но в то же время подруга была очень взволнована моим состоянием и постоянно спрашивала о моем самочувствии.
Через некоторое время, которое мне показалось вечностью, и не без труда я была готова к предстоящему празднику. Подруга хлопотала надо мной и помогала, а я все еще находилась в недоумении.
Я все помнила слова Матвея. «Будь красивой». И от этого еще больше покрывалась мурашками.
Все еще переживая, что из-за моей неуклюжести вальс может сорваться, я гадала, что же придумал Матвей. Но на лагерный праздник я хотела пойти, поэтому все равно нарядилась.
От вечернего ветра, залетающего в открытое окно, подол нового платья легко развевался. Лизка заколола мне передние пряди волос, а остальные волнами рассыпались по спине. Я стояла почти на одной ноге, опираясь на плечо подруги, и разглядывала себя.
Я выглядела..
− Красиво, − прозвучал за спиной голос Матвея.
Обернувшись к нему через плечо, я почувствовала, как дыхание перехватило. Небрежные темные локоны, яркие голубые глаза, рубашка в тон им, светлые брюки и кеды.
Идеальный романтический герой.
Я не могла отвести от него взгляд, чувствуя бешеный ритм сердца, а руки сами тянулись к нему.
Матвей шагнул в комнату с легкой улыбкой, от которой у меня ноги подкашивались. Я почти вырвалась из поддерживающих объятий подруги и потянулась к нему. Матвей сразу же поймал меня и бережно опустил руки на мою талию, а я вцепилась своими в его плечи. Рядом с ним боль отступала.
− Ты выглядишь красиво, − повторил он, а от его слов я улыбнулась и от смущения опустила глаза.
Матвей потянулся убрать выбившуюся прядь с моего лица. Когда его пальцы коснулись моей щеки, я замерла. Грубые от постоянной игры на гитаре сейчас они казались мягкими и нежными, что я покрылась мурашками от этого прикосновения. Словно перышком он очертил мое лицо и, приподняв за подбородок, заглянул в мои глаза.
− Что ты задумал? − Прошептала я. − С больной ногой я не влезу ни в одни туфли. Как мы будем танцевать?
− Тебе не о чем беспокоиться, − заверил он.
− Но я волнуюсь, − не унималась я.
Матвей с улыбкой покачал головой и вновь подхватил меня на руки.
− Матвей! − Взвизгнула я то ли от неожиданности, то ли от его молчания.
Довольно ухмыляющаяся Лизка вышла следом за нами в коридор, где Кирилл пытался построить сразу два отряда. При виде нас шум прекратился, а несколько ребят, видимо виновники торжества, подбежали к нам. Дети на перебой просили прощения, объясняли ситуацию и перекладывали вину друг на друга. Но суровые взгляды Лизки и Матвея сразу же заставили их опустить глаза и вернуться в строй отряда. Разбираться будем потом.
Пока странной и неразлучной компанией мы шли на костровую, я, поджав губы, думала о случившемся. Когда ребята подбежали к нам, я поняла, что мне нечего им сказать. Я и злилась, и обижалась, и была в ужасе от возможных последствий упади там не я, а кто-то из них. Но больше всего я была расстроена из-за того, что несмотря на все наши просьбы и разговоры с ребятами, мы не смогли остановить отрядную вражду. Почувствовав, как в уголках глаз стали собираться новые слезы, я рвано вздохнула, прогоняя их.