Оказавшись на костровой, я спиной чувствовала взгляды, обращенный в мою сторону. Ребята вожатые подходили и спрашивали о самочувствии, дети перешептывались или же грустно смотрели в мою сторону. Я понимала, что это обычная ситуация, но стать сенсацией этого вечера было очень неловко.
Поерзав на скамейке от напряжения, я придвинулась ближе к подруге, которая обняла меня за плечи. А Матвей, оставив нас, ушел о чем-то поговорить с диджеем.
− Меня пугает то, что он задумал, − сказала я, не сводя с него глаз.
− Что-то романтичное, − мечтательно вздохнула подруга, из-за чего я одарила ее недовольным взглядом.
Матвей вернулся, как только заиграла музыка. Концерт начался. На мои попытки все же узнать о том, что придумал Матвей, он лишь пожимал плечами и хитро улыбался. Понимая, что он не сдастся, я шумно и недовольно выдохнула и отвернулась от него, краем уха услышав его смех.
Его молчание ни капли меня не успокаивало. А чем ближе приближался наш вальс, тем начинала волноваться еще сильнее. Видя, как я нервно постукиваю пальцами по коленке, Матвей взял мою руку в свою и легко сжал. Внутри все взрывалось фейерверками от этого прикосновения, но именно оно подарило спокойствие.
Только оно продлилось недолго.
Концерт приближался к своему завершению, а на лагерь опустилось темное звездное небо. Вокруг костровой загорелись теплые гирлянды, создавая сказочную атмосферу. И когда ведущие объявили наш вальс, я перестала дышать, чувствуя, как волнение вернулось с новой силой.
Матвей встал, протягивая руки, чтобы помочь подняться мне. Я стала оглядываться, вновь почувствовав, что на нас смотрят. И паника начала накрывать с головой.
− Я не смогу, − прошептала я.
Хотелось сбежать, только вот с больной ногой далеко не убежишь.
− Можешь, − ответил Матвей с легкой улыбкой.
− Нет, − замотала я головой и повернулась к подруге за поддержкой.
Но мы и слова сказать друг другу не успели, как Матвей подхватил меня на руки и вышел в центр костровой. От смущения я спрятала лицо в изгибе его шеи, чувствуя дрожь, пробежавшую по телу.
Матвей осторожно опустил меня на ноги, поддерживая за талию. Я мертвой хваткой вцепилась в его плечи и перенесла весь на здоровую ногу. В добавок ко всему волнению меня смущал тот факт, что весь вальс Матвей будет тащить меня на себе.
− Расслабься. Я держу тебя, − успокаивал он меня.
− Я тяжелая, − прошептала я, не поднимая на него глаз.
Меня окутал его легкий смех:
− Глупости.
− Все смотрят на нас, − все еще не прекращала попыток сбежать. − Мы не сможем.
− Какая же ты упрямая, − ответил он, теснее прижимая меня к себе. − Верь мне.
И я верила. Всегда слепо верила ему, хоть и не должна была. Но влюбленное сердце не всегда советуется с разумом.
Нежная мелодия вальса заполнила все пространство затихшей костровой. Десятки глаз смотрели на нас, но в этот момент для меня существовали только те, что были напротив. Как и для него.
Понимая, что пути назад нет, я опустила руки на плечи Матвея, уверенная в том, что он не позволит мне упасть. Он держал меня крепко, но в то же время его прикосновения ощущались почти невесомо.
Мы легко покачивались из стороны в сторону, не отрывая взгляд друг от друга и вкладывая в них все свои чувства. Казалось, нам не нужно было говорить, чтобы узнать правду и ответить на волнующие вопросы. Все всегда было предельно просто. Только вот мы позволили событиям прошлого и детским обидам ненавидеть друг друга и истинные чувства.
Но ощущая, как правильные чувства растекаются внутри меня, ощущая, как взаимность, забота и объятия Матвея окутывают меня, я с головой позволила себе раствориться в них. Я обвила руками шею Матвея и теснее прижалась к нему. Его объятия стали крепче, и я почувствовала, как наши быстро бьющиеся сердца оказались друг напротив друга.
Все так, как и должно было быть.
Мне так хотелось, чтобы этот вальс не заканчивался, хотелось, чтобы этот приятный и чувственный момент длился вечность. Во время танца для нас существовали только мы вдвоем, но краем глаза я заметила, как где-то рядом в объятиях покачиваются и Лизка с Кириллом, и многие другие вожатые, и даже дети. Неравнодушных на костровой не осталось.