− Ребра сломаешь, − все еще кашляя, отмахнулся от нее Кирилл.
− Всегда пожалуйста, − хмыкнула она.
− Так, что ты успела? − Спросил Матвей.
− Я успела занять нам маленькую игровую на втором этаже. До обеда она вся наша, − довольно улыбнулась подруга. − Аплодисментов не надо, можно просто восхититься.
Я не смогла сдержать улыбку. Лизка такая Лизка.
− Но мы так и не придумали, чем займем детей, − сказала я.
− Кирюш, − хитро сощурилась подруга и повернулась к нему, − включай свой интеллект.
Мы с Матвеем сидели напротив Лизы и Кирилла и молча наблюдали, как они препирались друг с другом. Подколы и шутки этой парочки друг над другом стали уже нашей лагерной рутиной.
Пока ребята решали, чем займем детей, мы с Матвеем продолжили завтракать. В какой-то момент споры за нашим столом стихли, и я почувствовала взгляды, обращенные на меня. В недоумении я подняла глаза на ребят. Кирилл хитро улыбался, глядя на меня. Подруга шокировано переводила взгляд с меня на Матвея, а потом и вовсе умиленно улыбнулась. В глазах Матвея я тоже увидела недоумение, но оно тут же сменилось любовью.
Я опустила глаза на свои руки и поняла, за чем они меня поймали. Щеки закололо от жара, прилившего к ним.
На автопилоте помидоры из своего салата я переложила в тарелку Матвея. Дежавю. Я так же делала на нашей последней смене.
Смущение накрыло меня с головой, и я отвернулась.
− Простите, − пробормотала себе под нос я, все еще смущенно опустив глаза.
Мне казалось, что я сейчас сгорю на месте от этой неловкости.
Мышечная память, зрительная, память сердца и души всегда помнили, какой был Матвей и каково это быть с ним. Поэтому как только мы воссоединились, я перестала сдерживать воспоминания, и все стало как прежде. Хоть иногда от этого и становилось неловко.
Заметив движение с боку, я подняла глаза от тарелки. Довольный Матвей улыбался, глядя на меня, и сам у меня из-под носа забирал помидоры из салата.
Я залилась краской больше прежнего. А от этого милого жеста и поддержки Матвея внутри стало приятно тепло.
Я прижалась лбом к плечу Матвея, спрятав за волосами румяное лицо и безмолвно поблагодарив его за это.
− Не хочу вас прерывать, − лукаво произнесла подруга. − Но чем мы все же займем детей?
− Пусть снова рисуют плакаты, − предложил Кирилл. − А мы пока отдохнем.
Лизка закатила глаза. А мы с Матвеем переглянулись и скептически посмотрели на Кирилла.
− Ну, я пытался, − пожал Кирилл плечами.
− Мы должны не просто занять детей на время, − сказала я, − но и нужно их в процессе чему-то научить.
− И использовать при этом не банальные способы, − поддержала меня подруга и искоса посмотрела на Кирилла.
Теперь он закатил глаза.
− Помните, как наши вожатые пытались включить нас в совместную деятельность? − Спросил Матвей.
− Отправляли нас вместе убирать территорию лагеря? − Спросила я.
− Почти, − загадочно улыбнулся Матвей.
− Меня пугают его идеи, − надулась Лизка и сложила руки на груди.
− Меня тоже, − поддержала я подругу.
За это Матвей ущипнул меня за бок, за что в ответ получил шлепок по руке.
Мы не без причин с Лизкой боялись идей Матвея. Хотя это было взаимно. Он тоже с опаской всегда относился к тому, что может нам взбрести в голову.
− Поделишься? − Давила на него Лизка.
Матвей ей лишь подмигнул, сохраняя интригу, и поднялся, подавая мне руку.
Когда завтрак закончился, собрав детей, мы все отправились на выход. Правда сейчас покинуть столовую было проблематично. Из-за дождя никто не горел желанием бежать до корпуса по улице, поэтому сейчас все толпились у двух единственных выходов из столовой, которые вели сразу к комнатам.
Отстояв эту пробку, мы направились к игровой, которую заранее отвоевала нам Лизка.
Расположившись, мы попросили детей недолго посидеть тихо, пока мы слушаем идею Матвея. Чем дальше он рассказывал суть своей задумки, тем больше я им восхищалась.