Я уже поняла, что от самой себя не сбежишь, и мысли меня будут преследовать до тех пор, пока я не поговорю с Матвеем. Поэтому сидя здесь в одиночестве, я убеждала себя в том, что я просто набираюсь смелости для разговора, а не избегаю Матвея, оттягивая этот момент.
Трусиха..
Какая же я трусиха.
Хотя можно ли винить меня за то, что я боюсь вновь разбить себе сердце?
Поэтому, чтобы вернуть себе некое подобие душевного порядка, я и взяла с собой блокнот. Выводя линии на бумаге, я все глубже погружалась в себя, отключая голову. Казалось, что когда я закончу рисовать, то на бумаге появится ответ, который подскажет, как мне действовать.
Сделав последний штрих, я вынырнула из пучины мыслей, взглянув на то, что осталось на бумаге. На моих губах появилась легкая, но грустная улыбка. На странице блокнота было изображено сердце в трещинах и шрамах, которое держали мужская и женская руки. Сердце кровоточило, оставляя разводы, стекающие по рукам. Выступающие вены показывали, насколько напряженными были двое. Они прилагали все усилия, чтобы удержать сердце и не дать ему разбиться окончательно.
Мрачная и печальная картина.
Тонкий юмор подсознания, что я отчаянно пыталась заглушить эти дни, так и на мекал на то, что все только в моих руках. Только смелости от этого не прибавлялось. Язык не хотел поворачиваться.
Я не только труслива, но еще и слаба..
− Вот ты где, − послышался за спиной любимый голос.
Я быстро захлопнула блокнот и обернулась. От улыбки Матвея внутри сразу стало теплее и легче, а его присутствие вселяло внутри уверенность. Расстаться с ним вновь – вот самый большой мой страх. А значит разговор о прошлом – сущий пустяк.
− Ты так незаметно испарилась, что я уже успел испугаться, что ты сбежала от меня, − сказал, садясь рядом со мной и притягивая в свои объятия.
− Как я могу сбежать от тебя? Даже спустя года ты найдешь меня, − ответила я, улыбнувшись ему, а внутри почувствовала укол вины. Ведь я именно сбежала от него. Но я это исправлю.
− Знаю, − произнес он, наклоняясь ко мне за поцелуем.
Его губы мягкие, но требовательные так идеально подходили моим. Поцелуй с Матвеем прогнал все тревоги, окутывая меня любовью. В его руках мое тело становилось все более податливым, и я льнула к его прикосновениям, требуя большего.
Матвей, чувствуя то же самое, сжав мою талию руками, усадил меня к себе на колени. Углубляя поцелуй, он наклонил меня назад, а я, поддавшись рефлексу, ухватилась за его шею, сильно сжимая пальцами его волосы на затылке. Своим прикосновением я вызвала у него довольный стон, что мурашками отозвался на моей коже, и я улыбнулась ему в губы.
Прижавшись теснее к нему, я задела бедрами его и мои чувствительные места, от чего мы оба одновременно застонали.
Рядом с ним кровь закипала.
− Не знал, что ты можешь быть такой пылкой, − прошептал он, спускаясь поцелуями по моей шее.
− Тебе еще многое предстоит узнать, − улыбнулась я, и резкий вздох сорвался с моих губ, когда своими он задел чувствительную точку.
− Поверь мне, как только закончится лагерь, я наверстаю упущенное, − ответил Матвей, подкрепляя свое обещание новым жарким поцелуем.
От его хриплого голоса, наполненного чувствами, мои разжигались внутри с новой силой.
Я не хотела от него отрываться, в моем мире существовали только мы вдвоем. Но, услышав неподалеку голоса вожатых, с разочарованным вздохом я оторвалось от Матвея.
Обернувшись в сторону, я увидела девочек вожатых, а по обрывкам их разговора я поняла, что они кого-то искали. Видимо объект своего восхищения. Приглядевшись, я узнала их. Это были девочки вожатые, что пускали слюни на Матвея, пока он играл в волейбол на пляже.
− И чего им не спится в такой час? − Нахмурившись, недовольно произнесла я, прожигая девчонок взглядом.
А они в это время все еще продолжали стрелять милыми глазками в Матвея, а в меня мысленно метать кинжалы.
Я теснее прижалась к Матвею, все еще смотря на двух дурочек.
− У всех свои причины, чтобы не ложиться спать, − сказал Матвей, проводя руками по моей талии и возвращая мое внимание к себе.
− У них явно это ночная охота на симпатичного вожатого, − фыркнула я.
Матвей в молчаливом вопросе выгнул бровь.