− Спасибо маме с папой за это, − улыбнулся он.
Я закатила глаза, сложив руки на груди и недовольно надув губы. Тягаться с ним, чтобы вернуть себе блокнот, мне не по росту.
Матвей тихо засмеялся и подошел ко мне. Все еще держа блокнот одной рукой, другой он притянул меня за талию к себе.
− Это стоило того, чтобы тебя растормошить, − сказал он.
И вновь внутри все сжалось. Но я благодарно улыбнулась ему.
− Если там, что-то очень личное, я не буду смотреть без твоего разрешения, − продолжил Матвей, протягивая мне блокнот.
Смотря на блокнот в его руках, я задумалась о том, что нет ничего плохого в том, чтобы показать ему его содержимое. Так одной тайной между нами станет меньше. Да и если честно, то интересно, как отреагирует Матвей, увидев свои портреты.
− Ты можешь посмотреть его, − тихо сказала я, заглядывая ему в глаза.
Матвей, все еще выглядя неуверенным, все же аккуратно раскрыл блокнот, заглядывая на мою территорию. Просматривая первые страницы, он увидел несколько городских пейзажей или природных. Дальше были пара зарисовок моих родителей или старшего брата.
Но, когда он нашел свой первый портрет, Матвей замер, не веря своим глазам. Я наблюдала за его реакцией, поджав губы и затаив дыхание. Матвей выглядел растерянным и хмурился, а я не могла понять, что он думает, глядя на свое изображение. Нравилось ли ему то, что он видел, или он зол, что я нарисовала его исподтишка.
− Ты нарисовала его в лагере, − неуверенно заговорил он, смотря на дату в нижнем углу.
− Да, − тихо отозвалась я, − на той самой смене.
− И много там еще.. меня? − Осторожно спросил он, посмотрев на меня.
− Несколько..
Под «несколько» я имела в виду десятка два..
Матвей переворачивал страницы, рассматривая свои портреты. Не знаю, чему он больше удивлялся: тому, что их так много, или тому, что я рисовала его на протяжении стольких лет.
Неважно в каком я была настроение, что испытывала внутри или происходило у меня в жизни, я неизменно рисовала Матвея. За что иногда злилась на себя, убеждая, что не должна его вспоминать. Все эти годы он был моим вдохновением и тем, на ком я оттачивала свои навыки рисования.
Я изображала Матвея в самых разных ситуациях: с гитарой в лагере у костра, в профиль или в полный рост, улыбающимся или хмурым. Были портреты чистые и неудачные, были и те, на которых я вымещала свои далеко не положительные эмоции, пытаясь их замалевать.
Я продолжала наблюдать за Матвеем, что внимательно рассматривал каждый портрет. Я заметила, как на его щеках появился легкий румянец, явно говорящий о том, что Матвей смущен. А в его глазах я видела восхищение. Да и довольная и гордая улыбка, были признаками того, что ему нравилось то, что он видел.
От этого я сама смутилась, но внутри чувствовала невероятно приятное ощущение.
− С ума сойти, Мира, − произнес Матвей, поворачиваясь ко мне. − Это потрясающе!
− Тебе правда нравится? − Тихо спросила я.
− Ты шутишь? Это очень красиво, − сказал он и, подхватив меня на руки, покружил. − Ты вспоминала меня, − одновременно радостно и с толикой грусти произнес он.
− Да. Этот портрет, − указала я на тот, на котором Матвей остановился, − я написала два года назад. Я все это время не следила за твоим соцсетями, но.. просто фантазировала о том, как ты выглядишь спустя столько лет.
− И у тебя отлично получилось передать всю мою красоту, − довольно улыбнулся он и чмокнул меня в губы.
− Тщеславный, − засмеялась я и хлопнула его по плечу.
Матвей продолжал рассматривать портреты, а я внутри чувствовала легкость. Но тут я задумалась.
− А ты.. Ты вспоминал меня? − Спросила я, затаив дыхание.
Матвей посмотрел на меня. Видя мой взгляд, полный надежды и страха, он улыбнулся мне. Отложив блокнот, он подошел ко мне, притянув меня за талию к себе. Я сжала в кулаки ворот его кофты, чтобы не было заметно, как от ожидания его ответа дрожали мои руки.
− Мира, − заговорил он, прикасаясь своим лбом с моим, − несмотря на все, что произошло между нами когда-то, не проходило и дня, чтобы я не вспоминал тебя.
Я закрыла глаза, затаив дыхание, и погружалась в момент, слушая его голос, наполненный нежностью и любовью.