Я остановилась, от чего Матвей тоже замер. Он обернулся, нахмурившись в недоумении.
− Матвей, − заговорила я, сжимая крепче его руку, − я должна тебе кое-что сказать.
Я заметила, как Матвей немного напрягся.
− О том, почему ты ходишь несколько дней задумчивая?
Кивнув, я вновь почувствовала укол вины внутри.
Видя, что я нервничаю, Матвей в ответ сжал мою руку, придавая мне уверенности. Почувствовав его поддержку, я сделала глубокий вдох и заговорила.
− Прошлое. Я бы хотела узнать, что же на самом деле произошло на последней смене.
Сказала. Я наконец-то сказала это.
Затаив дыхание, я ждала ответа Матвея. Сначала он хмурился, а потом его лицо смягчилось. Заключив мое лицо в свои ладони, он соприкоснулся своим лбом с моим.
− Вот, что не давало тебе покоя, − тихо произнес он, гладя большими пальцами мои щеки. − Прошлое и меня долго не отпускало. Но сейчас, когда ты рядом, меня волнует только настоящее и будущее с тобой.
Я замерла, слушая его и чувствуя, как внутри все светлеет от надежды, что мы через все пройдем.
− Поэтому, − продолжил он, − я давно простил тебя. Произошедшее больше не имеет значения.
Воздух покинул легкие. Я нахмурилась, отстранившись от чего, чем вызвала на лице Матвея недоумение.
− Простил? − Не своим голосом произнесла я.
За что он меня простил?
− Да, − уверенно ответил он.
− Нет, Матвей, − сказала я, отступая от него на шаг. − Это я должна тебя прощать.
Теперь уже нахмурился он. Он что, правда не понимал? Не помнил?
Надежда, что стала расцветать в груди, покрылась трещинами.
− Это ведь ты на моих глазах поцеловал Машу и сказал, что между нами была лишь игра в пользу твоего отряда, − дрожащим голосом произнесла я.
Глаза Матвея потемнели, когда и он мысленно вернулся в тот день. Я увидела, как на его челюсти заходили желваки. Он злился?
− Но это ты сказала, что целоваться со мной противно. Что ждешь, когда все закончится.
Меня как будто окатило холодной водой. Именно таким был его голос. Холодным. Я раскрывала рот, как выброшенная на берег рыба, и не понимала, о чем он говорил.
− Я не могла..
− Вспомни, − все тем же голосом продолжи он, − это был твой разговор с Лизой и другими девочками из отряда в тот финальный день.
Я судорожно вспоминала тот последний день, в тысячный раз раскладывая его по полочкам. И тут я поняла, какой разговор Матвей имел в виду..
От осознания я закрыла глаза. Матвей рядом хмыкнул, поняв, что я вспомнила.
Я никогда не обращала внимание на этот разговор с того дня, когда пыталась понять произошедшее, потому что не считала его важным.
− То, что я тогда сказала, не было адресовано тебе, − сдерживая дрожь и слезы сказала я. − Девочки действительно тогда у меня спросили, каково целоваться с тобой. И знаешь, что я им ответила? Потрясающе. Я ответила им, что поцелуй с тобой слаще, чем мой любимый шоколад.
Матвей застыл.
− А то, что ты услышал, было про моего одноклассника, который ухаживал за мной тогда в школе.
Я горько рассмеялась, отвернувшись от него. Я ожидала совсем другой правды. Но та, что я услышала, оказалась больнее. В груди разрастался ком, давящий на сердце и легкие. Я чувствовала, как заштопанные внутри шрамы, стали вновь кровоточить.
Матвей молчал, смотря нахмуренным взглядом себе под ноги. Даже так я видела в его глаза все стадии принятия и осознания. От этого внутри мне стало еще больше горько.
Вместе того, чтобы просто поговорить со мной, он..
Нет. Я сделала рваный вдох, смаргивая слезы. Я больше не хочу вспоминать тот день. Я узнала правду. Мне достаточно.
− Мира, − послышался голос Матвея.
Сквозь слезы я видела его сожаление и растерянность. Он сделал шаг ко мне, а я отшатнулась от него.
− Ты столько лет, − глотая слезы, сказала я, − винил меня, а я все это время думала, что ты действительно просто играл со мной.
− Мира, − подошел ко мне Матвей, беря мои руки в свои. В его голосе слышалась дрожь. − Прости меня, прости. Не подумав, я причинил тебе ужасную боль, обвинив в том, чего ты не делала. Прости меня. Я все исправлю..