И в этот момент, когда ночью зажглись последние огни, я знал, что мы сможем преодолеть любую бурю, если будем держаться друг за друга.
Эпилог
Два месяца спустя
Лето сменилось осенью. Самая лучшая целина в моей жизни позади, но то, что она мне подарила, останется со мной навсегда.
Сентябрьское солнце на ясном небе еще приятно согревало лицо. Запах соснового леса и дыма, от только что разведенного костра, заполнял легкие.
Я открыла глаза и огляделась. Вокруг кипела работа. Кто-то из ребят, закончив расставлять палатки, отправился украшать территорию, растягивая между деревьями разные гирлянды. Другие занимались обеденной зоной и полевой кухней. Увидев Никиту, что руководил ребятами, которые возводили небольшую сцену, я направилась к нему.
Все готовились к открытию нашей долгожданной «Атмосферы» – фестиваля, что примет у себя в гостях соседние региональные отделения, чтобы провести эти выходные вместе.
− Это место мне нравится больше, чем то, что было в том году, − сказала я, остановившись рядом.
Сосновый бор недалеко от города был идеальным местом. Только представьте – чистый воздух, рядом речка, палатки, яркий костер, шумные песни и игры. И потрясающие люди рядом. Почти лагерь, но только для взрослых.
− Мне тоже, − огляделся Никита и улыбнулся проделанной работе. − В зоне приветствия все готово?
− Да. Ждем только тебя, − ответила я.
Отдав последние распоряжения, мы вместе направились в ту сторону.
Приехав с целины, группа организаторов, в которую в этом году вошла и я, сразу же приступила к подготовке к мероприятию. Две недели практически беспрерывной работы, чтобы в этом году «Атмосфера» стала еще более идеальной и душевной.
Остановившись у стола регистрации, мы сразу же принялись за работу, так как уже прибыли первые отряды. Но я ждала только одного человека. Ну, двоих. Но одного больше всего.
Мы виделись с Матвеем последний раз еще в лагере в день отъезда детей. Это был эмоционально тяжелый день по двум причинам.
Невыносимо было видеть, как грустили из-за отъезда ребята. И сердце разрывалось из-за их слез. Я плакала вместе с ними. В тот день мы обнимались столько, сколько не обнимались за всю смену. Каждый из нас чувствовал, что эта прощальная встреча не просто расставание, а момент, когда мы оставляем частичку себя в этом месте и в сердцах друг друга.
Как бы ни хотелось замедлить время, автобус уже ждал у ворот. На память мы с Лизкой подарили ребятам значки нашего двадцать первого отряда, а сами точно такие же повесили себе на бойцовки. Дети без подарков и нас не оставили. Кто-то дарил свои любимые игрушки или украшения, как некоторые девчонки, или рисунки. И все это было самым настоящим сокровищем. Таким же ценным как детские улыбки и горящие глаза.
В последний раз собрав отрядную «капусту» и сдерживая слезы, мы посадили с Ликзой детей в автобус. Когда он тронулся, я смотрела ему вслед, чувствуя, как меня охватывает тоска. Но внутри росло понимание, что эта дружба, искренние эмоции и общие воспоминания останутся в наших сердцах навсегда.
А через час уехала и я.
Матвей проводил меня до ворот, где уже ждали мои родители. Мама, глядя на нас, умиленно улыбалась. А папа, хоть и был рад нашему примирению, прожигал Матвея предупреждающим взглядом.
Я не могла разорвать своих объятий с Матвеем. После стольких испытаний расставание хоть и не на долгий срок казалось пыткой. Его тепло, его запах, его дыхание... Все это было так тяжело отпустить.
Обняв Матвея за талию, я положила голову ему на грудь и чувствовала его напряжение. Его сердце взволнованно билось в груди. Ему тоже тяжело давалось расставание.
− Мы скоро увидимся, − прошептал он. − Я приеду на «Атмосферу». Ты от меня так просто не отделаешься. К тому же ты должна мне желание.
Он щелкнул меня по носу, а я рассмеялась.
− Это кто и кому еще должен желание, − хитро улыбнулась я.
Кстати, про наше пари.
Мы с Матвеем оба проиграли. Или выиграли. Тут как посмотреть.