И почему с женщинами так сложно?
Глава 19. Совет дня: успех счастливой семейной пары заключается в нахождении разумного компромисса.
Вася
Проснулась я до будильника и все никак не могла поверить, что сегодня мне придется изображать не просто чью-то девушку, а девушку самого Дракона. Волновалась ли я? Однозначно да. Хотелось закрыть глаза и проснуться уже завтра. Свободной от обязательств и шантажа. И почему мужчины, которые одним поцелуем могут вскружить голову, оказываются такими деспотичными, наглыми и невыносимыми до скрежета зубов придурками?
Время неумолимо двигалось вперед и мне пора было вставать, а то не дай бог этот Дракон поднимется ко мне и силой вытащит на работу. А что, после вчерашнего я уже ничему не буду удивлена.
Нехотя бреду в ванную, чтобы затем метеором пронестись в спальню в поисках одежды.
Мне же еще и на вечер надо выбрать наряд. Что-то поскромнее и со вкусом.
Перебрав гардероб, с ужасом осознаю, что ничего подходящего для знакомства с родителями не подходит. Хотя, была у меня новенькая сиреневая кофточка, которая очень даже мне шла, но, увы, Светка после своего последнего свидания не вернула, а звонить и просить подругу отдать вещь я не могу. Ведь тогда она начнет сыпать ненужными вопросами и вскоре расколет меня. Придется идти в том, что есть.
Отложив темно-вишневую водолазку и светлые, прямого кроя, брюки, я быстро влезла в свою офисную одежду и, нахлобучив шапку, выбежала на улицу, чтобы попасть в лапы Дракона.
– Ой! – пискнула, когда его руки крепко сжали мою талию.
– Я уж думал ты не выйдешь.
– Непредвиденные обстоятельства, – пожала я плечами.
– И почему меня это не удивляет, – бормочет он, продолжая все так же крепко сжимать в объятьях.
– Хм-м-м, может, уже поедем, а то у нас остается не так много времени для обсуждения твоих…м-м-м, татуировок, – нервно смеюсь, а затем с ужасом понимаю, что только что начала с ним флиртовать.
– Я могу не только рассказать, но и показать, – улыбается, включаясь в игру, а я чувствую, что начинаю краснеть, как школьница.
О, нет. Да что это со мной такое творится? Прекрати, Везунчик! Забыла, он же деспот и тиран.
– Мне на словах будет достаточно, – толкаю его легонько в плечо и отстраняюсь, стоило его рукам разжаться.
– Как хочешь, – пожимает плечами, – на этот раз я за рулем.
От его намека на тот злосчастный вечер я возмущенно вспыхиваю и отвожу взгляд, чтобы не видеть его самодовольное лицо.
– Расскажи про свою семью.
– Что именно ты хочешь знать?
– Даже не знаю. Как их зовут, где они живут, есть ли у тебя братья, сестры или ты единственная Везунчик? – улыбается. – Чтобы ты понимала, расскажи мне то, что рассказала бы своему настоящему парню.
– Кхм, – меня немного смутило его высказывание, но я решила не акцентировать на этом свое внимание: – Итак, если кратко и по существу. Моих родителей зовут Анна Андреевна, как Ахматову, только она Везунчик, – улыбаюсь своей семейной шутке, – работает в школе учительницей начальных классов. Папа Анатолий Григорьевич – серьезный мужчина с шикарными усами, преподает в местном колледже высшую математику. Сестер и братьев нет, как и бабушек. Но зато есть прекрасный дедушка Андрей Тимофеевич, в прошлом учитель истории и обществознания. Сейчас на заслуженной пенсии, но в твердом уме и прекрасной памяти. До сих пор может наизусть пересказать историю России за девятый класс.
– О, бог мой, Везунчик, да ты в школе была хуже ботаников! – наигранно ужасается он.
– Брось, это не так, – смеюсь.
– Что может быть хуже одноклассника, у которого все родственники работают педагогами?
– Возможно тот, у кого мама школьный директор?
– Надеюсь, тебя эта участь миновала? – с притворным ужасом бросил на меня взгляд.
– Я училась с такой и до сих пор с ней дружу, – лукаво улыбаюсь, когда его лицо вмиг озаряется догадкой.
– Светлана?
– В точку, – и мы прыскаем от смеха.
Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо.
– А что у тебя? Как мне обращаться к твоим родителям?
– У меня все намного скучнее. Папа Роман Игоревич, военный в отставке. Мама Елена Юрьевна домохозяйка и преданная жена. Про сестру ты уже знаешь. Дедушек и бабушек, к сожалению, у меня уже нет в живых.