В доме было тихо. Никто не разговаривал, даже Элизабет не хозяйничала на кухне как обычно.
Юлиан посмотрел на дочь строгим взглядом. Строгим, но тут же сожалеющим. Он молча помог надеть пальто дочери. От его прикосновений у Эммы побежали мурашки. Она чувствовала страх, но не понимала почему. Ее нутро говорило о том, что случится что-то плохое.
Семья аристократов вышла из дома. Небо плакало, а его хмурый взгляд смотрел на город. Мужчина раскрыл зонт и взял дочь за руку, они пошли в церковь.
Святая обидеть находилась не очень далеко. Белые стены, большая фреска с изображением Бога. На крыше была небольшая колокольня, и ее игра слышалась все сильнее и сильнее по мере приближения к церкви. Эмма стиснула зубы, звук был ей не приятен. Отец ускорил шаг и протянул дочь за собой.
Лужи хлюпали под ногами. Холодный ветер вызывал мурашки. Город был мрачным, серым, тусклым и холодным.
Юлиан открыл тяжелые деревянные двери храма. В нос ударил запах благовоний и ладана, воска тлеющей свечей. Внутри было тепло. Полумрак окутывал высокий зал, огонек свечей подрагивал. Люди, сидящие на деревянных скамьях, склонили головы и сложили руки в молитве. Монотонный шепот врезался в голову и погружал в непонятный транс. На небольшом подиуме стоял священник. Он поднял глаза на входящих людей и басисты грубый голос начал читать молитву.
-Святый Архангеле Божий Варахилле, благословение от Господа нам приносящий, благослови мя положить начало благое, исправление нерадивого моего жития, да угожду во всем Господу Спасителю моему во веки веков. Аминь,- Отец Бремор запел громче, его подхватили прихожане. Пронзительным взглядом он посмотрел на Эмму. Животный страх скрутил внутренние органы девушки и заставил сердце бешено биться. Каждый волос на теле встал дыбом.
Люди, сидевшие в храме, в один голос произнесли:
-Аминь! - Эмма вздрогнула. Ей казалось, что темнота сгущалась. Она смотрела на отца. Его холодные, стеклянные глаза были полны злобы.
-А ну живо пой! - Юлиан оскалился и сжал запястье дочери так, что кисть и пальцы начали неметь. Ком из слез и страха подступил к горлу девушки. Нежно-розовые губы разомкнулись и послышались тихие слова. Эмма запела, но слезы душили и мешали.
Прошло еще минут 10 и люди пошли ставить свечи за здравие и упокой. Кто-то подходил к отцу Бремору за исповедью. Вскоре, святой отец подошёл к Эмме и Юлиану.
-Добрый день,- лицо отца Бремора не выражало никаких Эмоций. Голос был строгим и уверенным.
-Добрый день, Святой отец. Я бы хотел исповедаться,- Юлиан встал и посмотрел на дочь,- посиди здесь.
Двое мужчин удалились в какую-то маленькую комнатку. Девушка стала осматривать все вокруг.
-Бремор, есть ли способ излечить Эмму? Разделить темное от светлого? Скоро в ее теле начнутся извинения, поэтому надо успеть все сделать до этого момента,- Юлиан сложил руки на груди и вздохнул. Голос был растерянным и испуганным.
-Обряд разделения существует уже несколько веков. Я не проводил его сам, но принимал участие. Это было всего один раз. Если я возьмусь за это дело, то ты знаешь, к чьей помощи мне тогда придется прибегнуть. Скажу честно, я не объявил охоту на твою дочь, лишь потому, что ты был ангелом хранителем моего ребенка,- священник фыркнул и достал крест, предназначенный для Эммы. Отец Бремор протянул его Юлиану. Мужчина протянул ладонь и забрал украшение.
-Надолго ли это поможет? - Аристократ покрутил крест в руке.
-Не могу сказать точно. Я не знаю, когда точно начнется ее перевоплощение. Этот
крест немного замедлит процесс. А обряд проведем в канун всех Святых. Сам знаешь, что в этот день границы между мирами живых и мертвых стирается,- Святой отец отвернулся и посмотрел на резные колонны.
-Спасибо. А каковы риски неудачи? Риски того, что случится что-то плохое? - Юлиан закусил губу и застучал ногтем по стене.
-Я врать не хочу и не умею. Так что процент успеха, как и краха, составляет 50℅, - он резко повернулся к Юлиану и серый глаз, наполненный презрением, окинул мужчину с ног до головы пронизывающим взглядом.
-Хорошо. Тогда до 31 октября,- мужчина уже собирался уходить, как услышал слова Бремора:
-Натворите чертовщины. Прелюбодействует, и якшаетесь, с кем попало, а потом такие, как я, спасаем мир от пришествия мрака на нашу прекрасную землю. Даже если она станет пустым местом после обряда, мне будет плевать. Моя миссия защищать людей от всей скверны и даровать им спокойную жизнь! - священник был зол, слова вылетали из его рта, как из из пасти ядовитых тварей.