Для Юлиана время тянулась вечно. Он ждал сигнала от отца Бремора, чтобы начать ритуал. Люди взяли друг друга за руки. За кругом стояли три человека, держа в руках странные инструменты, похожие на музыкальные.
-Да прибудет в этот мир чистота и невинность, искореним зло и очистим мир,- отец Бремор поставил на алтарь глубокую металлическую миску.
Он поднял над ней свою ладонь и сделал надрез. Струйка тёплой крови полилась в миску. Святой отец начал шептать какие-то слова и отрывать по одной веточке от рядом лежащих засушенных трав и цветов. Бремор сделал свою странную смесь и склонился над Эммой. На её лбу и ладонях появились символы и знаки. На её груди, на платье, появился рисунок руны и Бремор встал. Его один видящий глаз был пустым, стеклянным, его лицо не выражало никаких эмоций. Движения чёткие и ясные. Юлиан наблюдал за этим с восхищением и заворожением. Волнение трепетало внутри, и острые крылья бабочек кололи живот. По спине бежали мурашки, а на лбу выступила испарина.
Бремор подошёл к каждому из участников круга и окрасил скреплённые руки точками из смеси, что он приготовил.
-Без жалости и страха, без сомнений и волнений мы принесём в этот мир чистую душу,- святой отец поднял руки к алтарю и все хором повторили его слова.
Всё шло как надо и ничего не предвещало беды. Три музыканта начали играть монотонную и повторяющуюся мелодию.
-Том том теки то, том том, така таки, - приглушённые и одинаковые звуки наполняли церковь. Круг, состоящий из людей, начал медленно раскачиваться то влево то вправо.
-Да начнётся ритуал и избавитие бедного дитя от тьмы внутри, да впустим в её душу свет и смирение, -Бремор повернулся к статуи Иисуса. За святым отцом повторили все, и по телу Юлиана побежала дрожь. Священник заговорил на мёртвом языке, закрыв глаза.
Странные символы на полу начали излучать слабое священнее, а тело девушки поднялось в вертикальное положение. С её телом начало происходить что-то странное: рост начал увеличиваться, голова опрокинулась назад, начали расти уши, они вытягивались и становились похожими на лисьи или волчьи, клыки стали расти. Вдруг Эмма открыла глаза.
-Да прибудет с нами Бог, - Бремор поднял руки и голову, и повернулся к кругу, но тут же оторопел. На него смотрели глаза девушки, цвет их стал красным.
-Бога здесь нет! - голос стал грубым и низким, резким движением когтистой руки Эмма швырнула одного человека в сторону алтаря, задев святого отца. Удар был такой силы, что распятие начало падать, но девушка не увидела этого, повернувшись к отцу. -Всё ещё любишь меня, папочка?!
Некоторые застыли в панике, другие хотели убежать, но двери оказались закрытыми.
-Я люблю бога, - Юлиан смотрел в озверевшие глаза дочери. Страх сковывал его тело.
-Я твой бог,- злобное рычание раздалось в церкви и огромное распятие начало падать, искалечив ключицу девушки. Торчали сломанные кости, кровь полилась рекой. Вопль раздался из самого нутра Эммы. Ее тело начало деформироваться: лицо вытягивалось в хищную морду, а кожа покрывалась мехом цвета снега, но с оттенком платины. Следом начали появляться хвост за хвостом, всего их стало семь. Концы каждого хвоста были чёрные, словно кисточки. Такими же были и уши.
Эмма больше не была человеком. Перед людьми стоял огромный зверь. Красивая, но ужасающая лиса. Трансформация залечила раны, но вызвала жуткую боль. Дикий зверь рычал и хищными глазами, полными ненависти и кровожадности, смотрел на людей. В это время потерявший сознание Бремор, пришёл в себя. У его ног лежал крестик, что он отдал Эмме.
- А теперь пора вершить правосудие! - лиса обнажила рот, полный острых зубов, и резко кинулась на одного из людей. Слышался крик и хруст костей, тёплая кровь полилась на пол. Белоснежный мех стал красным.
-Что ты такое? - Бремор со страхом и непониманием смотрел на снежную лису.
-Меньше знаешь, крепче спишь, - животное прорычало, и огромной когтистой лапой ударило Святого отца. Тот и крикнуть не успел, как его половина лица стала тем, чем лицо назвать нельзя. Через пару секунд мертвое тело зашевелилось. По залу храма слышались звуки ломающихся костей. Лиса глотала человека за человеком.
Изуродованное тело Бремора поднялось. Его половина лица была дико изуродована: глаз, который видел, вывалился и висел, были видны кости и кожа местами висела. Чёрная ряса пропиталась кровью и прилипла к телу. Слепой глаз забегал из стороны в сторону. Лиса обернулась. Из её пасти торчала половина тела. Злость стала переполнять зверя. С обнажённых клыков капала горячая кровь. Аура злобы и ненависти стала такой силы, что вокруг лисы появилась чёрная дымка. Она увидела, как за спиной Святого отца появилась большущая тень-крылья, но не видные для глаз зверя.