Мантия быстро намокла, и холод всё больше начал пробирать до костей. Дрожь была такой силы, что идти было сложно, несколько раз, Эмма садилась на лавочки и глазами, полными слёз, смотрела на мир вокруг. Нужно было идти, времени не так много и всё нужно успеть.
Девушка старалась ускорить шаг. Из её уст вырывались стоны боли и отчаяния. Ноги хлюпали по лужам, а бледный свет луны освещал тернистый путь к звёздам.
Дойдя до дома, Эмма промокла полностью. В доме свет не горел. Значит, все спали или ушли по своим домам. Заходить через двери было опасно. Нельзя было попадаться на глаза. Девушка выпустила когти и вскарабкалась по стене к своему окну.
Форточка была открытой, через неё девушка открыла одно из ставней окна. Вода стекала с Эммы, намочив ковёр. Она скинула мантию и достала из шкафа тёплые вещи: длинное шерстяное платье, колготки и плащ с капюшоном. Эмма решила посмотреть на себя в зеркало.
-Неужели теперь это я? - из зеркала на неё смотрела девушка с белыми волосами. Один глаз был карим, а другой красным. На щеке под красным глазом, была рана. После такого обычно остаются шрамы. Руки её, как и тело, было израненными. Эмма натянула вещи, и взяла картину, которую нарисовала для Мии. К ней она написала письмо:
Я люблю тебя и буду любить. Ты навсегда в моём сердце. Прости, что я так и не пришла. Может быть, через какое-то время, я расскажу тебе всю правду, и я знаю, ты меня поймёшь. Прости меня, но больше ты меня не увидишь. Но знай, я буду наблюдать за тобой и в самый тяжёлый день в твоей жизни (Надеюсь, такого не будет), я приду на помощь.
Ты навсегда останешься моим подсолнухом. Не плачь, когда будешь читать. Прошу тебя. Я очень сильно не хочу, чтобы ты меня искала. Всё равно не получится.
Может быть, в один из дождливых дней, холодный зимой или романтичной осенью, я буду среди толпы и.. ... Знаешь, А лучше забудь. Не хочу я давать ложных надежд.
Картина, что будет с этим письмом, должна была быть подарком сегодня. Я сдержу обещание, и картину ты получишь.
Если ты забудешь обо мне, Я не приму это как удар, ведь тебе будет легче и проще.
Будь такой милой всегда и неси своё добро в этот мрачный мир.
Навсегда с тобой, твоя Тёмная леди. 01.11.1899 Года.
Завернув письмо и прицепив его к картине, Эмма заплакала, но тихо, безмолвно. Она резко осознала, что всё разрушено и привычной стабильность жизни больше не будет. Ей стало так безразлично на всё, что чувства осторожности и страха, пропали. Она просто стала выходить из дома обычным путём.
Подол плаща развивался, по лестнице стучала обувь, а по щекам, из безразличных глаз, текли слёзы. Девушка оглядела дом в последний раз. Запах родного, но чужого дома останется в памяти навсегда. Хочется того или нет, в памяти всё равно будут всплывать дела минувших лет.
Никто не встал на звуки шума, и этому было объяснение: хозяин мог поздно вернуться домой, и заниматься своими делами, потом уснуть. А прислуга могла уйти домой.
Ночь. Ветер трепал волосы, и бил холодными порывами по лицу. Луна пропадала за мрачными тучами, а фонари уже не горели. Путь Эммы лежал через мрак. Уверенным, но медленным шагом, девушка шла к дому подруги. А что потом? Потом, юное создание ждал только один человек: Данте. Как казалось Эмме, он примет её. Ручной демон так влюблён, что пелена чувств отгонит все опасения и страхи.
Дом Мии был не очень большой, но маленькой семье место хватало. Девушка положила завернутую картину и письмо на столик, что находился под козырьком у дома. Бывшая аристократка осмотрела дом печальным взглядом и улыбнулась.
Девушка шла и шла через мрачный город и оглядывала здание. Она не видела в них больше волшебства и чего-то загадочного. Ночь для неё перестала быть обителем тайн и необычных миров. Ей было не до этого. В голове всё смешалось, мир рухнул и картина бытия больше не та, какой была. Цели, курсы жизни больше не было, ничего не было. Непонятно было, что будет дальше и как жить. Девушке просто хотелось упасть у камина и уснуть, забыться миром снов и грёз, которые могут и не сбыться.
Душа болела и ныла, как раны и ссадины на теле, только вот, раны заживут, а душа может кровоточить вечно.
Город оставался позади. Вскоре взору предстали лужайки, деревья в роще, но Эмму звало другое: море, виднеющиеся со скалы внизу и гул ветра, отражающегося от каменных стен. Это твой напоминал тот вой, что был внутри девушки. Дом Данте был недалеко, но будоражащий вид, имеющий опасность смерти, звал нутро бывшей аристократки.