Мужчина сел на кровать, расстегнул рубашку. Ему нужно было сосредоточиться на работе. Он должен написать список подарков в детский дом, подсчитать деньги на благотворительность, а после ехать на лесопилку. Надо проверить, как работают дровосеки. У Юлиана много заказов, нужно торопить рабочих и раздать номера домов, куда нужны дрова. После всего, его друг ждёт картину. Пейзаж развалин замка, он обещал хорошую сумму. Картине не хватало пару мазков, чтобы пейзаж задышал живой атмосферой.
Юлиан лёг на кровать, свесил ноги на пол. Интерьер комнаты остался таким, каким его выбирала Вивьен: чёрный ковёр и шторы, белый письменный стол и трюмо, светло-серые обои, белый шкаф, красное покрывало и две большие красные подушки, на них лежали две маленькие белые подушки. Над письменным столом висел небольшой портрет Вивьен. На нём она была как настоящая, живая. Как будто сейчас она выйдет из нарисованного мира, мира красок и кистей, выйдет и обнимет Юлиана. Сможет наладить отношения, примерить отца и дочь.
Юлиану не хватало её. Не хватало её нежных, но холодных рук, её огня в глазах, её улыбки с виднеющимися клыками. Не хватало танцев с ней, её поцелуев, но время не повернуть вспять.
Мужчина часто задавал себе всего один вопрос:
-Если бы мне сказали сделать выбор между Вивьен и Эммой, кого бы он выбрал? - но он не знал, что ответить, а может и знал, но не хотел признавать правду самому себе.
-Пора работать, - Юлиан встал. В шкафу его уже ждала наглаженная чёрная рубашка и брюки. Из-за дождя, мужчина решил надеть плащ с капюшоном.
В три часа водитель должен пригнать машину и отвести на лесопилку, после за подарками для детского дома.
Юлиан оделся, собрал волосы в хвост. На последок он посмотрел на портрет возлюбленной, вздохнул и вышел из комнаты. Он пошёл на кухню, искать Элизабет.
-Элизабет! Элизабет! - мужчина сложил руки в замок за спиной.
-Да, хозяин, - горничная наклонила голову
-Присмотрите за Эммой и скажите ей, что я уехал по работе, - Юлиан надел капюшон и вышел из дома.
Страх. Такое противное, но нужное чувство. Страх спасает многих людей от смерти, а многих толкает на необходимые и рисковые поступки. Некоторые из-за страха быть слабее, становятся жестокими, надевают маску безразличия и злобы. Поднимают свой статус в обществе, унижая слабых.
Юлиан боялся свою дочь, вот и решил держать в страхе её, сдерживать, но страх имеет границы. Долго никого не получиться сдерживать. Рано или поздно, слабые становятся сильнее.
Глава 8:Неприятная встреча.
В двери постучался незваный гость. Данте не хотел открывать, но пришлось.
На пороге стояла высокая, худая женщина в бежевом пальто и коричневых сапогах. Из-под пальто выглядывала белая юбка с цветочным принтом. Мокрые, рыжие волосы прилипли к лицу. Зелёные глаза стали осматривать обстановку в доме. Тонкие губы растянулись в улыбке.
- Может, уже впустишь меня? - веснушки на щеках женщины делали её моложе. Голос был тонкий, нежный, игривый как у лисы Алисы.
-Зачем ты пришла? - Данте пытался сдерживать злость, он не мог прогнать её.
-Поговорить. Поговорить об Эмме. Ты же подружился с ней? - женщина села на кресло и закинула ногу на ногу.
-Ты пришла слишком рано. Мне нужно несколько месяцев, а не дней, - Данте сложил руки на груди. Его глаза вспыхнули злостью, а в голосе были нотки не довольствия.
-Не забывайте, мальчишка! У нас договор! Не забывай! Или хочешь получить всю силу себе?! - женщина выпрямила спину, голос стал грубым. На лице появился оскал.
-Люция, прекрати! - Данте вскрикнул. Услышав грозный голос хозяина, Бальцер зарычал. - Неужели тебе не жаль её? Она же твоя кровь, твоя племянница! И ты всё равно так холодна и жестока? - учитель нахмурил брови, прикусив губу.
-Она для меня никто! Моя сестра смешала кровь и её дочь родилась грязнокровкой. Мне интересна лишь её сила, то, что ей досталось от Вивьен. Неужели ты не помнишь, какой она была? Какой она была до этой глупой и ненужной любви? Она была главной после отца в нашей семье. Ей пророчили великое будущее, - Люция вздохнула. Её зрачки расширились. Грудь вздымалась от частого дыхания.
-Я помню, я был близок с ней. Мне она доверяла как никому другому, - Данте взял собаку за ошейник и приказал лечь.