- Подделка? Но странно, что подделывают еще толком не вышедший на рынок продукт. На мой взгляд это говорит о том, что….
- О чем? – Медея отвлеклась от толстых ломтей «бычьего сердца» (26), переложенных не менее толстыми ломтями брынзы, и смотрела на меня с интересом.
- Это не профессионалы. Подделкой занимаются люди, близкие к «Дому Ангелисов». Вероятно, просто воспользовались случаем и взяли то, что плохо, по их мнению, лежало.
Судя по печально опущенным уголкам ее губ – угадал. Значит, ворует кто-то из своих? Неприятно. Словно откликаясь на мои мысли, Медея сказала:
- Мсье Жерар считает, что это может обесценить рекламу «Золотого руна». Серьезные дилеры просто не захотят иметь со мной дело.
Я сжал ее пальцы вокруг чаши бокала:
- Не спеши унывать. Я тут потолкался среди народа на салоне. Им нравится, даже очень. И еще все очень удивлены, что такое вино создала женщина.
Медея кивнула с пониманием:
- Так вот почему на меня пялились весь день. На представлении вина и на мастер-классе я чуть заикаться не начала.
Ну, допустим, пялятся мужики на нее совсем по другой причине, но об этом я предусмотрительно умолчал.
- Ты отлично справилась. Держалась очень уверенно.
- Есть старый проверенный способ. – Она хитренько улыбнулась. - Меня ему научила бабушка Ангелисса.
Эту бабушку Медеи я почти не помнил, но по рассказам старых листригонов, она в свое время была еще той зажигалкой.
- Какой?
- Когда собеседник тебя смущает, просто представь его голым. Скорее всего, станет смешно.
- Ну, что тебе сказать, - я отправил в рот листик базилика, - думаю, глядя на тебя, они именно это и представляли.
Уж я-то точно, во всяком случае.
- Что «это»? – Слегка смутилась Медея.
- Ну, тебя… эээ… в неглиже.
- А ты? – Она смотрела на меня прищуренными, как у кошки глазами.
- И я тоже, само собой.
Мне, в отличие от этих неудачников, даже не пришлось прибегать к воображению. Всего лишь задействовал память. Вероятно, подумали мы об этом одновременно, потому что Медея швырнула смятую салфетку рядом с тарелкой:
- Да чтоб тебе… приснился Гитлер в этом самом неглиже! Мало того, что все самки в этом ресторане пялятся только на тебя, так надо еще и меня…
Надо, Мея, надо. Только тебя мне и надо, вот в чем беда. Я перегнулся через стол и схватил ее за плечи, заставляя посмотреть мне в лицо – посмотреть в лицо моему горю:
- Медея, мне кроме тебя с Тесеем никто не нужен. Без вас меня нет. Понимаешь?
Она отвела взгляд.
Ужин мы закончили в молчании. Я старательно отводил взгляд от ложечки, с которой она слизывала мороженое. Она не смотрела на мою вилку. Наверное, представляла, как хорошо она будет смотреться у меня в глазу.
Вторую попытку отвязаться от меня Медея сделала у дверей ресторана.
- Я сама дойду. Провожать не надо.
- Я тоже остановился в «Александровском». Нам в одну сторону.
Она приподняла бровь, совсем как утром:
- Ты что, следил за мной?
- Конечно.
Медея пару раз вздохнула, но затем передумала ругаться и лишь махнула рукой, словно говоря «ну и хрен с тобой». Она молчала всю дорогу до отеля. Не злилась, просто думала о чем-то своем. Молчала в холле. Молчала в лифте. Молчала в коридоре и перед своим номером, когда открывала дверь. Заговорила только на пороге:
- Думаешь, приглашу тебя войти?
Я уже минут пять сжимал в карманах вспотевшие кулаки, но ухмылка получилась самая что ни на есть самоуверенная.
- Тебе решать, Медея. Ты знаешь, чем это может кончиться. Я ведь тот самый Серый Волк, о котором тебе рассказывала бабушка.
Угадал. Наверняка, рассказывала. Потому что моя Красная Шапочка смерила меня хмурым взглядом и пробормотала:
- Да пошел ты, Ясон.
Развернулась на каблуках и скрылась в номере. Перед моим носом громко хлопнула дверь ее номера.
*
МЕДЕЯ
Второй день Салона превзошел самые смелые мои ожидания. Семь из девяти сомелье готовы были включить «Золотое руно» в винную карту своих ресторанов. Пачка визиток разошлась за полчаса, а многократно расцелованную правую руку хотелось вымыть не то, что с мылом – с карболкой. Взамен я положила в сумочку три контракта, за один день реализовав половину моего погреба.