поездку, приболевшую трехлетнюю малышку оставили со мной. Никто не знал, что их поездка так завершится. А вместе с поездкой и их жизни. А мне было всего двадцать. И я остался совсем один, с маленьким ребенком на руках. Сестра смогла оставить мне громкое имя и какое-никакое состояние, так что я мог себе позволить оставить наш дом, и даже небольшую прислугу. Так что голодать нам не приходилось. Но и о разгульной юношеской жизни пришлось позабыть. Теперь я должен был воспитать достойную леди, мою милую племянницу. Малышка росла послушным и добрым ребенком, ее всегда окружали веселые и интересные люди. Мы часто посещали наших соседей, наносили визиты уважаемым людям и посещали театры. В свете никто не видел более очаровательного ребенка, чем моя милая племянница. Принцесса не знала бед со своими друзьями. Она росла счастливой девочкой и делала массу интересных открытий. Она научилась видеть солнце на капельке росы и слышать тонкую музыку шелеста листвы. Она научилась любить мир... По парку прогуливались пожилые джентльмены, и когда моя племянница встречала их, она делала почтительный книксен и говорила - Добрый день, сер. Как вам нравится сегодняшняя погода? Она, как и е мать была прекрасна и изящна даже в столь юном возрасте. И джентльмен, снявший перед ней свой цилиндр, склонял голову и улыбался. - О, встретив ангела, я не могу задумываться о погоде. - Слышала ответ моя девочка и звонко смеялась. - Сер, вы ошибаетесь, - говорила она улыбаясь. - Ангелы лишь на небесах. А я лишь скромная племянница вон того господина. И она указывала на меня, сидящего на ближайшей скамье и увлечено что-то читающего. Странно, но таким способом я познакомился многими людьми. Ангелы лишь на небесах... Как же часто я вспоминаю ее слова, звучавшие тога смешной прибауткой. Но кто же знал, что они окажутся правдой. Незадолго до своей смерти племянница познакомила меня с моей будущей женой. Это показалось многим странным, но свадьба состоялась всего через месяц после похорон моей малышки. Это не значит что я забыл о ней. Нет. Я лишь исполнил ее желание. Она сама назначила эту дату. И я по началу даже хотел все отменить, но моя жена настояла. Она надеялась, что это поможет отвлечь меня. Бедняжка, она любила меня. А я не мог думать ни о ком, кроме моей принцессы. Жена думала, что собственные дети отвлекут меня от скорбных мыслей, но их не случилось. Бедняжка так и прожила всю жизнь со мной, молчаливым и угрюмым. Лишь изредка ей удавалось оживить меня. Но и то не на долго. И по сей день я хожу в тот парк, и здороваюсь со знакомыми джентльменами. Очень часто меня спрашивают о судьбе моей племянницы и порою я вру. Вру о том, что она удачно вышла замуж и подарила мне прекрасных внуков. Или о том, что она сделала блестящую карьеру и уехала из страны. Я и сам порою начинаю в это верить. Я знаю, что если бы моя девочка осталось жива, все бы так и было. Ведь она была особенной девочкой. Принцесса радовала окружающих своим легким характером и любознательностью и не было в королевстве того, кто не любил бы принцессу... Фарфоровая кукла. Моя милая девочка очень любила подарки. Вы скажете, что все дети любят, когда им дарят игрушки. И вы будете совершенно правы. Но для меня моя девочка всегда будет особенной. Она радовалась не только новым нарядам, игрушкам и сладостям. Она радовалась абсолютно всему, что ей дарили. Но еще больше она любила делать подарки сама. Она ходила со мной по магазинам, выбирая очередную вещицу в подарок кому-нибудь из знакомых. Или же делала подарки сама. Она была очень талантливой девочкой, и к шести годам довольно ловко управлялась с иглой. Вы может быть осудите меня, что я позволял маленькому ребенку трогать такие опасные для него предметы, но я видел в ней настоящую леди. Она могла не только вышить на салфетке цветочный узор, ну конечно же с моей помощью, но и заштопать дырку на шторах. Она была хозяйкой в моем доме. И вела себя соответствующе. Так вот, она дарила подарки всем своим знакомым. И они могли быть самыми разными. Например доктору она подарила куклу, сшитую из пестрых лоскутков. Это был ее самый последний подарок. После ее смерти, я хотел выкупить у доктора эту игрушку, но понял, что моя девочка сама захотела подарить ее ему, и передумал. Когда моей милой племяннице исполнилось шесть, я подарил ей большую, ростом с шестилетнюю девочку, фарфоровую куклу. У куклы были рыжие кудряшки, изумрудные глаза и радостные веснушки. Моя малышка очень любила свою фарфоровую подружку и часто менялась с ней своими платьицами. Любимым занятие куклы, как говорила моя девочка, была прогулка с ней и дядюшкой по парку. Девчушка, надев на куклу самое парадное платье, заплетала ее непослушные кудряшки в две косы, оплетала их шелковой ленточкой и надевала на свою подружку прогулочную шляпку. Поставив ее перед входной дверью, проказница забиралась в шкаф и оттуда кричала мне: - Дядюшка! Я уже оделась. Пора выходить на прогулку! И я всегда бежал в парадную, натягивал ботинки и накидывал куртку. После, мельком взглянув в зеркало я брал маленькую ручку в кружевной перчатке... И понимал, что я держу за ладошку фарфоровую куклу. А моя маленькая девочка хохотала от радости. Я же ничуть на нее не сердился. Мне даже нравилось, что моя малышка так хитра. Она всегда придумывала интереснейшие занятия для нас троих, себя, меня и фарфоровой куклы. Мы ходили на выдуманные балы, на которых мы вели светские беседы и танцевали. Моя девочка даже ругала меня, если я уделял кукле слишком мало внимания. Она была маленькой леди, самой настоящей. А кукла всегда улыбалась, и казалось что она любит девочку так же сильно, как и я... Но все это было так давно. Сейчас, вспоминая все это, мне кажется, что это был самый прекрасный сон. Лишь проходя мимо детской, в которой все так и осталось по прежнему, я осознаю, что все это не снилось мне. В комнате, которую занимала моя милая племянница ничего не изменилось. Я не разрешил жене ничего там трогать, лишь раз в неделю горничная прибирает там, стирая пыль и проветривая комнатку. Каждая кукла стоит на своем месте, так как ее поставила своими ручками моя девочка. И даже небольшой столик, сервированный ее маленькими ручками к чаепитию стоит на своем прежнем месте. Я не позволяю даже входить в комнату, не то что передвигать или изменять в ней что-то. Лишь фарфоровая кукла покинула свое привычное место. Она поселилась в моей комнате. И теперь уже я переодеваю ее в различные платьица моей милой племянницы. Она слушает меня, сидя на подоконнике, и когда окно открыто, ее рыжие кудряшки пляшут даже от самого легкого дуновения ветерка. Порою мне начинает казаться, что кукла оживает и ее взгляд становится печален от того, что ее подруга оставила нас. Но потом наваждение проходит и я вновь вижу перед собой веселую веснушчатую девчонку, выполненную в фарфоре. Я даю ей в руки книгу со сказками о прекрасной принцессе и закрываю глаза, вспоминая, как их слушала моя дорогая племянница. Она знала все истории наизусть, кроме самой последней, которую она так и не дослушала до конца. Темная ночь придала принцессе решимости. Сняв очередное пышное платье, распустив высокую прическу девушка посмотрела в зеркало и улыбнулась своему отражению. Улыбнулась так, как улыбалась в детстве. И воспоминания захватили девушку с головой. Она закрыла глаза и тихо рассмеялась. Взяв в руки нож, девушка обрезала свои пшеничные косы. Надев на себя самое простое платье, она сложила в льняную сумку гребень, полотенце и кусок хлеба. Махнув на прощанье отражению, принцесса выпрыгнула в окно и побежала прочь от замка...